Книга Синие цветы I: Анна, страница 172 – Литтмегалина

Мы едем в такси по ночному городу, и во мне разгорается любопытство, но Науэль не делится своими планами. Я прижимаюсь щекой к стеклу, глядя на огни. Они кажутся мне столь же неотъемлемыми от существования Науэля, как вода от рыбы. Науэль сидит рядом со мной, но, как всегда, выдерживает дистанцию. Его волосы черные, с красными прядями, волнистые на кончиках. Науэль снимается в каком-то фильме про вампиров. На прошлой неделе он зачитывал мне самые глупые моменты из сценария, и мы смеялись, как психи. Но кое-что в фильме таки зацепило его ироничную душу. Например, вампирские клыки, которыми он впечатлил меня сегодня, представ одетым как на маскарад, но с загадочно-мрачным видом, как и полагается уважающему себя порождению ночи.

Мы выходим из такси, и Науэль тянет меня к подсвеченной золотистым светом витрине. Застывшие в напыщенных позах манекены одеты в шелк и бархат, и при взгляде на ценники у меня вырывается потрясенный вскрик. На больших стеклянных дверях висит табличка «Закрыто», но Науэль уверенно минует их и стучится в неприметную дверь черного хода с другой стороны здания.

– Владелец – мой приятель, – поясняет он.

Действительно, нас впускают внутрь. Я механически приветствую хозяина магазина, рассматривая обстановку. Странно видеть магазин с изнанки.

Хозяин, не отвлекаясь от своих дел, предлагает нам пройти в торговый зал. Там Науэль берет одну вещь, и другую, и третью. Я протестующе мотаю головой.

– У меня нет на это денег.

– У тебя есть я, у которого есть на это деньги.

«У тебя есть я». Эти слова забирают меня полностью, втягивают в теплое темное пространство, и я едва замечаю, как Науэль снимает с меня свитер.

– Примерочная, – бормочу я, вырываясь.

– Кроме нас, в зале никого нет, – возражает Науэль.

Я сдаюсь и позволяю мягкой ткани соскользнуть по моей коже.

– Это то, что нужно.

– Я не могу позволить тебе купить для меня это платье.

– Да? Ну, вперед, помешай мне.

– Только его одно, – я ищу взглядом зеркало, но Науэль нетерпеливо дергает меня за локоть.

– Поглазеешь на себя позже. Нам нужно кое-что еще.

Науэль расплачивается, и мы снова куда-то едем. Мое пальто расстегнуто, и, хотя я не чувствую холода, согреваемая внутренним жаром, Науэль продевает пуговицы в петлицы. Когда его пальцы почти касаются моей груди, я замираю. В пакете с магазинной эмблемой, который я прижимаю к себе, лежит моя старая одежда и новые туфли.

Мы вламываемся среди ночи к Эрелю. Из одежды на нем только шелковые трусы, в руке бокал белого вина. Я шепотом извиняюсь, чувствуя, что мы не вовремя. Эрель вежливо здоровается со мной, обзывает Науэля свиньей и затем вежливо здоровается с ним. Я так ошеломлена, и ощущение сна настолько сильно, что в какие-то моменты я почти уверена, что все это не происходит в реальности, – внешний вид Науэля этой убежденности очень способствует. Я вижу все точно сквозь красно-синюю дымку. Глаза Эреля кажутся большими и сверкающими. Я задумываюсь, почему у всех друзей Науэля, какими бы они ни были, вид бесшабашный и в то же время отчаянный, как у бродячих котов.

Через пять минут Эрель, натянувший футболку с большим вышитым пайетками сердцем, но так и не надевший штаны, сажает меня в высокое кресло и разворачивает к себе, спиной к зеркалу. Он наклоняется и пристально смотрит мне в глаза.