Онлайн книга «Синие цветы I: Анна»
|
Я ушла в комнату, которую Янвеке называл «гостиной», а я, с тех пор как перебралась туда жить, «своей», быстро выкурила две сигареты, сбросила платье и легла на диван, укутавшись в колючее одеяло. Как будто я всегда спала здесь, никогда с ним на втором этаже. Раньше Янвеке иногда заявлялся среди ночи и пытался оттащить меня в спальню, но я просыпалась, царапалась, кричала, высвобождалась и возвращалась на свое место. Года три назад до него все-таки дошло, что все бесполезно. Меня знобило, что я могла в равной степени счесть последствием и таблеток, и скандала. Голова была тяжелой. Я позволила себе упасть в сон, заточивший меня в очередной кошмар. И картинки сменяли друг друга. Мелькание образов, столь быстрое, что я не успевала что-либо рассмотреть. Красный свет был таким ярким, что от него становилось больно глазам. И в голове стучало, повторяясь, одно слово: «Опасность, опасность, опасность». *** – …опасность или удовольствие? Мы вернемся к вам после рекламы. Лыбящуюся морду ведущего сменяет пестрая заставка. Сидя в кухне и тупо пялясь в телек, я поглощаю сгущенное молоко. Недавно, после очередного злобного замечания Янвеке, я с удивлением обнаружила, какая толстая у меня стала задница, и, погрустив немного, сделала парадоксальный вывод: раз я уже разжирела, значит, можно жевать все что ни попадя. Вкус приторно-сладкий, приятный до омерзения. Я вспоминаю дни, когда меня тошнило с утра до вечера, и радуюсь, что токсикоз перестал меня мучить. Хотя в целом настроение все равно преотвратное. (На экране маленькая девочка с дебильно жизнерадостной улыбкой обнимает большой резиновый апельсин.) Янвеке изводит меня регулярно и самозабвенно, с упорством, достойным лучшего применения. Я устала от его комментариев – что я похожа на стельную корову, что в то время, как мой живот растет, мой мозг уменьшается (надо попросить его объяснить это с точки зрения физиологии), что мои выпадающие волосы заполонили весь дом, и ему надоело находить их в своей еде. Так готовь себе сам, урод. Я отвратительно себя чувствую, и я не виновата, что они не держатся на моей голове. Мне просто не хватает каких-то витаминов. Или минералов. В общем, чего-то в моей жизни катастрофически мало. (По телеку показывают Семью. Они чистят зубы вот этой пастой, в которую чего-то такого добавили, так что теперь у них идеальные зубы, и идеальные десны, и живут они в идеальном мире, и вообще у них все зашибись.) Каждый раз, как он смотрит на меня, я замечаю в его взгляде брезгливость. Он был предупрежден. Что же, он надеялся, беременность никак не отразится на моем внешнем виде? Даже Янвеке не может быть таким кретином. Следовательно, его действия – немыслимая подлость. (Дельфин выпрыгивает из воды, рекламируя, почему-то, бритвы; ужас какой-то, я ничего не понимаю в телевидении и, кроме того, считаю, что дельфин в этой роли неубедителен настолько, что даже сам на себя не похож.) На мое черное, в коричневый цветочек, платье, падает белая вязкая капля сгущенного молока. Я стираю ее пальцем. Облизываю палец и рассматриваю свое пузо. Что я рожу, если мои нервы постоянно в таком взвинченном состоянии, что я в любой момент могу закричать или заплакать? Клубочек нервов? Реклама заканчивается, и возникает узкое бледное лицо ведущего на сине-фиолетовом фоне студии. |