Книга Гнилое яблоко, страница 115 – Литтмегалина

Т. – Удачи. Мне ничем не оправдаться. Как жаль…

(тишина; натяжение пленки; щелчок выключившегося диктофона).

За подъемом из темной ямы Долины Пыли последовали две недели в Торикинском госпитале с вечными елями за окнами палаты. Там нас разделили – Отума (то есть, Гораша Деметриуса) отправили в стационар, а меня в реанимацию. Я спал почти все время; просыпаясь, я видел трубку, тянущуюся к моей руке, и чье-то размытое встревоженное лицо надо мной (вероятно, это все-таки были разные лица). Чувствуя себя больным и усталым, я снова засыпал.

Наконец нам было объявлено, что жить будем, но через три дня, уже в правительственном замке Закатонне, куда утащили и меня в связи с расследованием событий в Долине, мы снова полудохлые валялись на больничных койках без всякой надежды на скорое выздоровление.

Потом Деметриус внезапно и необъяснимо впал в кому и оставался неподвижным и далеким две недели, пока я терзался страхом за его жизнь и отвечал на бесчисленные вопросы странных людей, которые называли свои имена, но никогда не озвучивали свои должности. На полицейских они не походили.^[1] Среди них был тот рыжий парень, Илиус, которого я быстро начал называть Или́я.^[2] Он мне нравился, и общаться с ним было легче, чем с другими, которые были уж слишком себе на уме. Порой наши с ним разговоры затягивались до появления сердитой медсестры, оберегающей меня от переутомления с упорством достойным лучшего применения, хотя по факту, оставшись один на один со своими мыслями, я утомлялся гораздо больше.

Илия был улыбчивым и добрым, но я ощущал в нем цепкость. Его интересовала каждая мелочь. Он принимал всю эту проблему с Рарехом близко к сердцу, как что-то личное. Однажды среди прочих вопросов прозвучал один о наших отношениях с Деметриусом. Я пожал плечами, не имея внятного ответа, и он понимающе кивнул, отчего я вдруг почувствовал, что вне зависимости от моего желания уже связан с Деметриусом так плотно, что мне никогда не вырваться.

Однажды, «отдыхая» после ухода Илии (на самом деле тупо пялясь в белый потолок и морщась от дергающейся в руке боли), я осознал, что влюблен в Деметриуса. После наших враждебности, столкновений и попыток убить друг друга. При том, что моя правая рука никогда не станет прежней. Даже после Миико. Мы связаны. Война прекращается по примирению сторон.

Мы с Деметриусом могли так и остаться навсегда в Долине Пыли, если бы девушка из магазина, преодолев страх, не позвонила в полицию с сообщением, что видела находящегося в розыске подростка. Этому загулу Деметриуса предшествовало множество других.

Впервые Деметриус сбежал в девятилетнем возрасте, во время прогулки в парке. «Мне вдруг захотелось погулять одному», – пояснил он мне тот случай. Вскоре его обнаружили и, несмотря на отчаянное сопротивление, вернули в Закатоннский замок. Не прошло и месяца, как Деметриус снова вырвался на свободу, просочившись сквозь крепостную стену. На этот раз его искали двое суток. Третий побег затянулся на две недели, зато Деметриус вернулся самостоятельно. С тех пор визиты к психиатру стали для него обязательными, хотя, как показала практика, никакого эффекта не оказали. Влечение Деметриуса к бродяжничеству продолжило цвести махровым цветом. Правитель, отец Деметриуса, был в отчаянье, опасаясь, что очередная эскапада сына закончится обнаружением его тела в какой-нибудь канаве.