Книга Гнилое яблоко, страница 100 – Литтмегалина

Стряхнув со спины рюкзак (я уже не выдерживал даже его малый вес), я последовал по каплям ее крови, как по красным ягодам. Отум устремился за мной. Смеркалось. Я не выдержал и побежал. Я понимал, что мне следует разумнее расходовать немногие оставшиеся силы, но не мог сдержать себя. Мое отчаянье гнало меня вперед. Деревья казались похожими на замотанных в черную ткань, неподвижно стоящих людей, и я огибал их, охваченный панической жутью.

Выдохшись, я пошел пешком. Горло так рвало, будто я хлебнул кислоту. Темнота сгущалась. Вот теперь я чувствовал Миико: слабую пульсацию его жизни – но ничего более. Ни страха, ни гнева, только леденящее спокойствие сытого вампира, голодная агония которого унялась на некоторое время. Вокруг покачивался синий мрак. Я был словно под водой, я не мог дышать здесь. С каждым вдохом в легких оседал тяжелый осенний холод. Я слышал тихие, осторожные шаги Отума позади. Хоть кто-то по-настоящему живой рядом со мной среди этой раздирающей тоски.

Моя рука слегка дрожала, когда я неуклюже снимал ремешок фонарика с шеи. Я вытащил батарейку, прошелся по ней зубами, вставил обратно. Крепко сжал фонарик левой рукой и включил. Работает. Тонкий луч заскользил по неровностям слоистой стенки карьера. Несколько вполне удобных для подъема выступов. Впрочем, выше находится насыпь, образовавшаяся, когда вся эта толща земли была раздвинута, и насыпь слишком высокая и гладкая, чтобы мы смогли ее преодолеть. Справа от меня, в полутора днях пути, Долину перечеркивало надвое 132-е шоссе – наш путь на выход. Я не представлял, как в текущем состоянии мы сумеем до него добраться. «Но как же близко к свободе, – тоскливо подумалось мне, – пять минут полета вверх».

А Миико так еще ближе. Прежде, чем я увидел его, я услышал дыхание. Учащенное дыхание астматика.

Он сидел на корточках, едва умещаясь на узком выступе, коленки торчат вперед, руки скрещены на груди, спина выпрямлена и тесно прижата к поверхности позади. Полосатый свитер исчез, и на Миико осталась только футболка – некогда красная, а после пары лет носки вылинявшая до блекло-розового цвета. Вероятно, Миико больше не нуждался в дополнительных слоях одежды – то лето, где сейчас пребывало его сознание, было намного теплее нынешнего.

Свет моего фонарика не потревожил Миико – он даже не сощурился. Его рефлексы оцепенели так же, как его чувства. Часто, со свистом вдыхая воздух, Миико равнодушно и мрачно рассматривал меня сверху вниз, и снова ко мне пришло ощущение, что мне нечего сказать ему сейчас и, видимо, не будет и позже, в нормальном мире. Пальцы Отума коснулись меня между лопатками. В них ощущалась собственническая уверенность: «Дальше ты пойдешь только со мной», которая заставила меня решиться.

— Зря ты забрался туда, Миико, – сказал я с успокаивающей интонацией, будто обращался к перепуганному умственно отсталому ребенку.

На его губах появилась ироничная улыбочка умника, осведомленного о вещах, которых другие и вообразить не могут, и тогда оно возникло во мне, это новое чувство – слишком не похожее на те, что я когда-либо испытывал к Миико, чтобы сразу опознать его.

Миико не торопился отвечать мне. Наконец он пошевелился, сжал колени и произнес механическим, прерывающимся из-за сбитого дыхания голосом: