Книга Острые камни, страница 48 – Литтмегалина

Он лег в воду, раскинув руки чтобы было легче удерживать лицо над поверхностью. Вода не ощущалась как вода. Скорее, как слизь, захлестнувшая его. Она была слишком теплая, почти горячая. Ему было дискомфортно и тревожно, но, может быть, больше из-за самовнушения. Ослепительное синее июньское небо, омытое ночным дождем, так жгло глаза, что выступали слезы, и Илия зажмурился. С минуту он раздумывал, почему женщина с торчащими из воды грудями выглядит соблазнительно, в то время как мужчина, светящий пенисом, – комично.

А потом все мысли вдруг затихли. Стало тихо и в его голове, и снаружи – уши заложило, точно в самолете. Оранжевый свет под веками мигнул, погас и появился снова, после чего поток мыслей возобновился, только теперь он тек странно вяло.

«Лиза – шлюха. Все неприятности от потаскух. Стоило выпихнуть ее из машины, как только она рассказала. На полном ходу». Он представил себе звук, с которым ее тело ударяется об асфальт, и сердце окружил холод. Говорят, ярость жжется как огонь. Но она обжигала, как лед. Где-то в глубине его сознания настоящий Илия съежился, наблюдая, как его обступают ядовитые побеги. «Вот так. Просто выбросить ее из машины. А потом развернуться и проехаться прямо по ней. Эта сука заслужила. Все они одинаковы. Или прямо сейчас. Схватить ее за загривок, как кошку. Ткнуть мордой в воду. Она и есть похотливая кошка».

Илия попытался оттолкнуть наступающие на него омерзительные идеи, но они душили его, вытесняя даже само желание сопротивляться. Он рванулся из последних сил, неуклюже поднялся на ноги и побежал к берегу.

— Что такое? – Лиза с тревогой заглянула ему в глаза. – Что там было?

— Я подумал, что ты шлюха, – Илия согнулся пополам. С его волос потекла вода. Он все еще чувствовал оборванные щупальца, в предсмертной агонии извивающиеся в его мозгу, и в ужасе закрыл лицо руками.

— Чудесно, – после паузы безразлично бросила Лиза. – Садись-ка ты в свою машину и укатывай без меня.

Илия выпрямился и непонимающе посмотрел на нее из-под ладони.

— А ты как доберешься до Торикина?

— Мы, потаскухи, у шоссе не пропадем, – огрызнулась Лиза.

Он слышать ее не мог, все его лицо сморщилось.

— Перестань говорить так о себе. Я не знаю, что это было. Это был не я. Я никогда так не думал о тебе. Ты мне нравишься. Ты хорошая. Я тебя люблю.

Слова выскакивали из него импульсивно, он сам едва осознавал, что говорит, и не понял, почему вдруг так потеплел ее голос:

— Я верю тебе.

Лиза приобняла его.

— Поедем в мотель. Я хочу отмыться. Обсудим все, когда ты успокоишься.

Илия стиснул ее предплечье, стуча зубами. Его хватка грозила обернуться синяками, но Лиза ничего не сказала.

На пути к мотелю Илия вел машину медленно и осторожно, все еще чувствуя дрожь в пальцах. В дороге они не разговаривали, но Илия все время чувствовал ладонь Лизы на бедре.

Они постояли, обнимаясь, под душем. Собрали вещи. Перед отъездом из города завернули к старикану Херлифусу, молча починили крыльцо и переделали кучу другой работы в его доме, освободившись только к вечеру. Хотя старик несколько раз видел, как Илия целует Лизу, на этот раз он не стал предостерегать его против нее.

На пути домой они остановились возле леса, и на прогалине, скрытой от дороги кустарником, Илия расстелил на траве покрывало. На этот раз в их соитии не было никаких нежностей. Только резкие животные движения. После Илия посмотрел сначала на Лизу, сидящую голышом с поджатыми ногами и пытающуюся распутать сбившиеся в колтуны волосы, затем на розовеющее к ночи небо в рамке из еловых крон, и сказал: