Книга Острые камни, страница 34 – Литтмегалина

Илия с Лизой поздоровались и объяснили, что ищут свою тетю Лайлу.

— Лайла? – Ива засомневалась на секунду, но все же пригласила их пройти в просторную гостиную со стенами цвета фисташкового мороженого.

Предложив им занять диван, Ива села в жесткое кресло, манерно сложив ручки на коленях.

— Что вы хотите о ней услышать?

— Просто расскажите, что помните. Любые детали могут помочь.

Ива посмотрела на свои кольца.

— Лайла была не так уж плоха, если сделать скидку на ее происхождение.

— Что вы имеете в виду?

— Не всем повезло родиться в приличной, уважаемой семье, как мне, – она самодовольно дернула плечиком. – Ее мать была портнихой или прачкой, я не помню. Они были очень бедные: Лайла три года ходила в одной и той же розовой куртке, даже когда та стала совсем мала. Так неприлично. У них часто возникали проблемы с жильем, и тогда им приходилось возвращаться в квартиру бабушки. Но с бабушкой были плохие отношения. Она не любила Лайлу. Видимо, потому что Лайла незаконнорожденная, – последнее слово Ива перекатила во рту, как конфету. – Своего отца Лайла никогда не видела. Говорят, он бросил ее мать, когда та была беременна, и уехал из города с другой. Ходили слухи, что мать Лайлы потом пыталась привлечь этого мужчину к финансовой ответственности, но у нее ничего не получилось. А чего она хотела? Надо было раньше думать, а не бросаться в порочные отношения, – едва ли Ива могла представить себе ту непреодолимую тягу страсти, что заставляет людей бросаться в отношения, в том числе порочные.

Лиза мило, понимающе улыбнулась, встретившись с Ивой глазами. Илия уже достаточно хорошо узнал свою партнершу по расследованию и постели, чтобы догадаться, что она так раздражена, что вот-вот задымится.

— И эта ее подруга. Хотя, если отец алкоголик, понятно, что на дочери это должно было сказаться.

— У Морен был отец алкоголик?

— Нет, я про Эйну. Они же все время держались втроем. Даже на уроках норовили втиснуться за одну парту.

— С ней было что-то не так?

— Ходила вечно в грязной обуви, постоянно взъерошенная. Я однажды посоветовала ей привести себя в порядок, так она посмотрела на меня – ну чисто волчонок, – Ива прижала ладонь к груди и обиженно моргнула. – Некоторые люди такие грубые.

— Хотелось бы взглянуть на эту особу, – небрежно бросила Лиза.

— Я могу показать вам ее школьную фотографию.

Ива удалилась, держа спину так прямо, как будто проглотила арматурный прут, и через десять минут вернулась с коричневым кожаным фотоальбомом. Почти все его страницы, кроме нескольких первых, оказались пусты.

— Вот Эйна. Такой дегенеративный тип лица.

Эйна выглядела суровой девочкой. Один ее глаз закрывали расчесанные на косой пробор прямые светлые волосы, второй смотрел пронзительно и мрачно, как будто у нее были личные счеты к фотографу. Грубоватая линия челюсти утяжеляла по-своему привлекательное лицо. Илия мог бы сказать, что она себе на уме и не выглядит дружелюбной, но на дегенератку она точно не походила.

— Вот тетя Лайла, – безошибочно определил Илия, указав пальцем на застенчиво улыбающуюся Лайлу слева от Эйны. – А где Морен? Еще не появилась в школе на тот момент?

— Нет, появилась. Но она отказалась фотографироваться.

— Почему?

— Она не объяснила. Просто уперлась и все. Даже разругалась с нашей учительницей. Это было непохоже на нее – обычно она была очень вежливая. Я даже подумывала подружиться с ней, когда только увидела. Но она тут же начала бегать за Лайлой, и это меня отвратило.