Книга Острые камни, страница 18 – Литтмегалина

— Уверена, у вас где-то сохранились мои показания. Перечитайте.

— Сохранились, – Илия водрузил на стол пухлую папку. – Но иногда при перепроверке всплывают новые детали. Даже спустя много лет.

— С чего я должна начать?

— Для начала расскажите нам о Морен.

Илия извлек из папки фотографию живой Морен. Лайла бросила на нее один короткий взгляд, вздрогнула и перевернула лицевой стороной вниз.

— До сих пор не могу спокойно смотреть.

— Вы были близки?

— Да, очень. Она переехала из Торикина и в начале восьмого класса начала ходить в мой класс. Мы быстро сдружились. Она была такая хорошая. Всегда готовая поделиться, помочь, – Лайла скребла браслет с очевидной навязчивостью, успокаивая саму себя однообразными движениями.

— Что-то еще о ней?

Лайла покачала головой. Она обхватила себя руками, затем с видимым усилием заставила себя разжать их и выпрямилась.

— Каким было утро того дня? Происходило что-то необычное? В каком вы были настроении?

— Обычное утро. Я была в нормальном настроении.

— Вы уверены? – уточнила Лиза со скептической усмешкой.

— Да.

— Точно?

— Хорошо, я была расстроена. Я была обижена на нее, – бесцветно согласилась Лайла. – Но это не имеет отношения к делу.

— Мы сами решим, что имеет отношение к делу, – если Лиза и умышленно изображала строгость, то справлялась она превосходно. – Из-за чего возникла обида?

— Я не помню.

— Уверена, вы помните, за что дулись на подружку в день ее смерти, – резко возразила Лиза.

— Какая-то мелочь. Из-за чего обычно подростки ссорятся. Кто-то сказал что-то не то, зависть, мальчики.

— Она плохо о вас отзывалась? – уточнила Лиза.

— Нет.

— У вас были мальчики?

— Нет, – Лайла принялась катать бусины браслета в пальцах.

— Остается только зависть, – указал Илия.

— Наверное, я ей завидовала, – неохотно призналась Лайла. – У ее матери была стиральная машинка. В те-то времена! А у моей – две пары обуви на год.

— Но поссорились вы не из-за этого, – предположил Илия.

— Я не помню, почему, – уперлась Лайла, стягивая края шали на груди. – У нас была личная причина. Она не имеет отношения к делу.

— Так вы не помните причину ссоры? Или она слишком личная?

— Слишком личная.

— Это имеет значение спустя столько лет?

— Да, имеет, – зажалась Лайла.

— Хорошо, оставим это, – отступил Илия. – Что дальше?

— Уроки закончились.

— Вы сидели в классе врозь?

— Да. Я сидела с другой девочкой. Морен сидела одна.

— Она общалась с кем-то в тот день?

— Нет. Она увидела, что я сержусь на нее, и расстроилась. После уроков она решилась подойти ко мне. Мы пошли гулять. Я купила пива. И она тоже себе купила.

— Сколько пива?

— По бутылке.

— Вы пили раньше?

— Нет.

— Почему тогда решили выпить?

— Потому что слышала, что пиво помогает успокоиться.

— Вы нервничали?

— Да.

— Почему?

— Я хотела помириться с ней, но не знала, как, – Лайла погладила бусины и сжала их в руке. – Нет, на самом деле я хотела продолжать ссориться с ней, – вдруг выпалила она, и ее усталые потухшие глаза заблестели слезами.

— И вы ссорились?

— Да, мы ругались и шли по обычному маршруту. Мы учились в Северо-восточной школе. Обычно после школы мы двигались не в сторону города, а в противоположную, к обводной дороге. Там была довольно необжитая местность в те времена. Пустыри, в основном. Мы любили там слоняться.