Книга Отпусти меня, страница 311 – Литтмегалина

— Тужься.

По мере рождения плода она направляла его вниз, пока не ощутила, как подзатылочная ямка плода зафиксировалась по нижнему краю лонного сочленения, препятствуя дальнейшему продвижению. Чтобы высвободить ребенка, требовалось совершить поворот вокруг точки фиксации.

— Ками, последний рывок!

Не жалея себя, Ками напрягла все оставшиеся силы. Придерживая плод за грудь и спинку, Надишь начала поворачивать его вверх ножками в сторону живота Ками. Снизу показался подбородок, затем нос, глаза… Еще одна потуга, и голова плода высвободилась. Крошечная, красная с синюшным оттенком девочка теперь лежала на животе матери, не подавая признаков жизни. Торопливо переложив новорожденную на кровать, Надишь выхватила из аптечки шприц и, используя его как грушу, очистила сначала ротик, а потом носик ребенка, удалив слизь и околоплодные воды. Затем она уложила младенца на ладонь, животом вниз, и шлепнула. Раздался плач, сначала тихий и слабенький, но быстро набирающий силу.

— Жива! — воскликнула Надишь и рассмеялась. Она и сама только сейчас смогла задышать правильно.

Повернув голову, Ками смотрела на дочь большими мокрыми глазами и тянула к ней руку.

— Сейчас я отдам ее тебе, — пообещала Надишь.

Опустив плачущего младенца на кровать, она потрогала пуповину. Та все еще слабо пульсировала. Кровь, поступающая из плаценты, была необходима для стабилизации кровообращения младенца, поэтому Надишь дождалась окончания пульсации. Теперь пуповину можно было перерезать. Оторвав полоски марли, Надишь обработала их хлоргексидином и наложила на пуповину несколько лигатур. Затем она смазала участок между двумя лигатурами йодом и перерезала его скальпелем. Обработав культю пуповины йодом, она обтерла девочку насухо, завернула ее в пеленку и положила Ками на грудь.

— Вот и твоя дочка. Эй, малышка, поздоровайся с мамой.

Ками не произнесла ни слова. Все еще рассматривая дочь широко раскрытыми глазами, она накрыла маленькую, покрытую пушистыми волосиками голову ладонью и замерла.

— Ками, сейчас надо пописать, — Надишь оглядела помещение в поисках подходящей посудины. Полный мочевой пузырь мешал отделению плаценты.

Ками была на все согласна, лишь бы у нее не забирали дочку. Она была абсолютно измотана и совершенно счастлива.

Вскоре схватки возобновились. Надишь уложила девочку возле Ками, с той стороны, где кровать примыкала к стене. Дно матки приподнялось — сигнал, что плацента начала отделяться. По мере отделения пуповина, выглядывающая из влагалища, все удлинялась. Процесс очень хотелось ускорить, просто дернув за пуповину и вытащив плаценту наружу, но это было смертельно опасно. Надишь снова пришлось набраться терпения и ждать, стараясь не думать о том, что может пойти не так. Что, если матка не сократится, если сопутствующее отделению плаценты кровотечение не остановится? В этом случае Надишь ничего не сможет сделать — у нее просто нет средств. Дрожащими руками она проверила у Ками пульс, давление и с радостью убедилась, что показатели в норме.

— Подыши глубоко, — попросила она, наблюдая за пуповиной.

Пуповина не втягивалась при выдохе, и это был один из признаков, что плацента отделилась. Надишь захватила брюшную стенку в складку, облегчая тем самым прохождение плаценты, и предложила Ками потужиться.