Книга Отпусти меня, страница 300 – Литтмегалина

«Ты или я, Джамал. Ты или я».

* * *

Утром в понедельник, быстро покончив с обходом, Ясень не переставал отслеживать Надишь взглядом. Надишь попыталась скрыться в перевязочной, но спустя секунду Ясень последовал за ней.

— Что с тобой происходит? — спросил он. — Просто расскажи мне. Почему ты молчишь?

Когда Надишь не ответила, он ухватил ее за локоть и притянул к себе.

— Отпусти меня, — потребовала Надишь, но блекло и вяло.

Ясень опустился на кушетку для пациентов и усадил Надишь к себе на колени.

— Эй, Нади, зачем это все? — спросил он тихо. — К чему все эти бессмысленные страдания? Ты меня любишь. И я тебя люблю.

Боковым зрением Надишь различала мерцающий силуэт Леся на полу. Око за око, кровь за кровь, боль за боль. Когда Ясень попытался поцеловать ее, она увернулась, низко наклонив голову. Санура внезапно объявилась в перевязочной и, заметив их, тут же пробкой вылетела. Вздохнув, Ясень обвил Надишь руками.

— Даже прижимая тебя к себе, я чувствую, как ты отдаляешься, — прошептал он. — Что мне с тобой делать? Не держать — ты вовсе улетишь. Держать — так любое принуждение травмирует тебя еще больше. Никогда в жизни я не был в такой растерянности…

Ясный Ясень. Белый, как ткань его халата, и недостижимый, как облако. Надишь закрыла глаза, чтобы он не заглянул в ее мысли, и прижалась щекой к его плечу. Это была лучшая минута за весь последний месяц.

Ломящиеся в дверь пациенты заставили Ясеня высвободить ее из объятий.

— Вернись ко мне. Давай прекратим весь этот кошмар, — попросил он, но Надишь ничего ему не ответила.

Весь остаток дня она провела с ощущением невыносимой саднящей боли. Ее душу освежевали и подвесили на крюке, словно свиную тушу. Вечером, стоило ей направиться к выходу, как она увидела устремившегося к ней Шанти. Он тревожно хмурился.

— Надеюсь, ты вняла моему предупреждению и сегодня обошлась без рискованных глупостей.

— Шанти, я так тебе благодарна, — сказала Надишь и обняла его.

Он был такой хрупкий и хороший, совсем молоденький — всего-то восемнадцать лет. В нормальной ситуации они действительно могли бы стать друзьями.

— За что? — не понял Шанти.

— Не скажу. Но поверь мне — причина есть, — прошептала Надишь ему на ухо. — Я больше никогда не буду красть спирт, честно.

— Хорошо, — Шанти похлопал ее по спине и отстранился, слишком растерянный, чтобы вспомнить, что вообще-то намеревался ощупать ее карманы.

Надишь удалилась, унося с собой скальпель, украденный из автоклава в инструментальной.

На улице уже стемнело. Надишь дошла до полицейского участка, но там никого не оказалось, дверь была заперта. Ладно, едва ли разговор с полицейским что-то бы изменил. Надишь села в автобус и поехала в сторону дома. Выйдя из автобуса, она встала у остановки, дожидаясь, не появится ли вдруг Джамал. Было безветренно, но, даже облепленная жаркой мглой, она дрожала, словно былинка. Она просунула руку в сумку и потрогала инструмент, спрятанный внутри. Прохлада стали несла надежность и умиротворение… и дрожь Надишь прекратилась.

Чтобы острый кончик не прорезал сумку, Надишь обернула его несколькими слоями бумаги. Маленький, тонкий, едва заметный в руке, скальпель не казался серьезным оружием, однако определенно таковым являлся. При ранении крупной артерии кровь бьет фонтаном, смерть наступает в течение нескольких минут, сознание угасает еще раньше. Сонная артерия, бедренная, подмышечная — у Надишь был богатый выбор, и ей хватит знаний, чтобы перерезать сосуд одним точным ударом. Если закон оказался бессилен, что ж, она справится сама. Возможно, уже сегодня ночью…