Книга Отпусти меня, страница 27 – Литтмегалина

— К сожалению, когда человек охвачен страстью, он способен на поступки, которые не совершил бы, будучи в ясном сознании. Да и четыре года воздержания заметно сказались на моем здравом смысле.

— Бедняжка, — сладким голоском произнесла Надишь. — Надеюсь, тебя попустило после того, как ты оторвался на мне.

— Еще как. Думаю, теперь я смогу себя контролировать, — ответил Ясень ей в тон. — Хотя бы до тех пор, пока мы не покончим с ужином.

— Мне бы лучше воздержаться от ужина, — заявила Надишь. — Иначе есть вероятность, что меня несколько раз вырвет в процессе.

— Ничего страшного, — сказал Ясень. — Я врач, мне не привыкать к мерзостям. Просто нам придется избегать некоторых поз. И я подставлю тебе тазик.

В тщетной попытке растратить свое бешенство, Надишь схватила нож и начала кромсать картошку. Ясень с минуту наблюдал за ее действиями, а потом не выдержал.

— Я никогда не видел человека, который бы так неловко резал картофель. Ты без пальцев останешься.

— Чего ты хочешь от меня? — возмутилась Надишь. — Я росла в приюте, потом жила в общаге при училище. Теперь я ем на работе. Я не умею готовить!

— Ничего, ты быстро научишься. Я тебе покажу… — он обогнул стойку и подошел к ней. — Вот так… и так…

Да, резать картошку по его методу было значительно легче. Вот только как она вынесет его близость в постели, если ее передергивает только от того, что он стоит рядом?

Ясень вернулся на свое место и продолжил прерванную тему, теперь уже серьезным тоном:

— Даже со стратегической точки зрения это было совершенно неправильно. Та ночь сразу повела наши отношения по неверному пути. Я еще долго буду упрекать себя за содеянное.

— Ты ждешь, что я тебе посочувствую?

— Не утруждайся. Я всегда могу посочувствовать себе самостоятельно.

— Я выслушала твои излияния. Ты все время говоришь только о том… инциденте. А как же «прости, мне вообще не стоило тебя шантажировать»?

— Это я сделал бы в любом случае, — пожал плечами Ясень.

Надишь просто терялась от его наглой прямолинейности.

— Почему?

— Тебе известно, кто такие клептоманы?

— Разумеется.

— Так вот, клептоманы знают, что поступают плохо. Они знают, что их могут поймать и в итоге они будут наказаны и опозорены. И все равно они не в состоянии остановить себя. Иногда желание так интенсивно, что у нас не получается его сдерживать.

— Я ничего в жизни не хотела так сильно, как вонзить этот нож прямо тебе в ухо. Но я же этого не делаю, — ровно произнесла Надишь, продолжая резать картофель. Разве что нож ударялся о стеклянную доску несколько громче, чем следовало.

— Значит, желание еще не достигло той степени, когда тебя сорвет, — хмыкнул Ясень.

— Возможно, что достигнет. Скорее всего в ходе нашего дальнейшего разговора. Что ты за кадр! Это поразительно… просто поразительно… — нож грохотал по доске, — до какой степени ты моральный урод. И до какой степени ты в неведении об этом.

Ясень пожал плечами.

— Или же я просто честен. Никогда не пытался кому-то понравиться, притворившись лучше, чем я есть. И все же, Нади… если ты меня не поняла… если я плохо сформулировал свои мысли… повторю: мне правда жаль, что я обидел и напугал тебя. Я этого не хотел.

— Плевать мне на твои сожаления, — Надишь раздраженно смахнула искромсанную картофелину в кастрюлю. Слова Ясеня не успокаивали ее, а лишь раздували внутри пламя холодной ярости. Надишь начала дрожать. Обхватив себя за предплечья, она обнаружила, что ее кожа покрыта мурашками. — Я замерзла. Убавь кондиционер, — резко потребовала она, не добавив даже «пожалуйста». Ей все еще было странно разговаривать с Ясенем в этой пренебрежительной манере. В то же время она считала, что после того, что он с ней сделал, некоторые социальные условности можно отставить.