Книга Отпусти меня, страница 192 – Литтмегалина

Она села на кровать, положила письмо на колени и взглянула на первую страницу. «С тех пор, как мы с тобой поссорились, от меня как будто отделилась половина. Но на деле меня осталось еще меньше… Куда бы я ни пошел, что бы я ни делал, я ощущаю неполноценность…»

Надишь читала строчку за строчкой, поражаясь тому, что Джамал оказался способен изъясняться столь красноречиво. Она всегда знала, что он раним и чувствителен, но он впервые решился продемонстрировать эти стороны открыто. При виде умирающих людей Надишь и слезинки не проронила — потому что должна была работать и оставаться сильной, а теперь вот заплакала. Вне катастрофы человек может позволить себе расслабиться, предаться чувствам, пусть даже остро осознавая их ничтожность. Сейчас каждое слово Джамала падало прямо на оголенный, лишившийся миелиновой оболочки нерв.

* * *

Надишь спала глубоко, долго. Усталый организм просто выключился, как будто в нем села батарейка. Лишь под вечер ее пробудил тихий стук в дверь. Надишь раскрыла глаза, пытаясь сообразить, где она. Ее окружала темнота, лишь оконце под крышей барака слабо мерцало, пропуская свет отдаленного фонаря. Надишь встала, включила свет в комнате, неспешно надела на себя чистое платье и растворила дверь.

— Я скучал по тебе, — сказал Джамал, глядя на нее с высоты его роста. Он опять был весь в черном, почти сливаясь со тьмой позади него, но в целом это был ее обычный, предсказуемый Джамал. Четко очерченные губы с печально опущенными уголками, фиолетовые глаза, полные сожаления.

— Я тоже, — ответила Надишь.

Джамал снял с запястья браслет и показал ей.

— Нашел на рынке точно такой же.

Надишь посмотрела на браслет, потом на Джамала.

— Я надеюсь, ты никогда не обидишь меня снова, — сказала она.

Джамал наклонился и обнял ее.

— Никогда.

* * *

На третий день после теракта главврач получил благодарность от вышестоящего руководства — за его своевременную инициативу создать в больнице локальный банк крови. В процессе оказания помощи жертвам теракта банк был опустошен почти в ноль, зато сейчас эта кровь текла в жилах людей, которые были бы мертвы, не получи они ее вовремя и в достаточном количестве. Ясень, одинаково равнодушный как к ругани, так и к похвалам со стороны начальства, не был фрустрирован отсутствием благодарственных писем. Его раздосадовало другое.

— Будь у нашего главного хоть немного истинной заинтересованности, он воспользовался бы моментом триумфа чтобы продвинуть аналогичную практику по всему Кшаану. Представляешь, как сократится смертность, если у каждой больницы будет запас крови в мгновенном доступе?

— Он не будет этого делать, — возразила Надишь. — Это сложно, рискованно и встретит большое сопротивление.

— При таком подходе этот мир никогда не наладится.

Все же награда не миновала Ясеня, в виде поцелуя от инфекциониста — на этот раз прямо в губы. Она собиралась улететь в Ровенну как раз в ту субботу, когда произошел взрыв, но после разговора с Ясенем сдала билет.

— Эта помада тебе не идет, — бросила Надишь. Если она и дышала несколько чаще чем следовало, то только по причине недавней пробежки в стационар, а вовсе не от гнева.

— Послушай… — сказал Ясень. — Тебя я люблю. А с инфекционистом у меня просто секс.

— Мерзкий ты докторишка, и шутки у тебя омерзительные, — отрезала Надишь, помрачнев.