Книга Отпусти меня, страница 114 – Литтмегалина

— Я, еще один кассир, управляющий, охранник. Четыре человека. Это совсем маленькое отделение… Мы отработали первую половину дня, а потом закрылись на обед. Как раз должны были прибыть инкассаторы…

— В какое время вы закрылись?

— В два. Вскоре я услышала шум мотора за окном… это подъехала инкассаторская машина. Из окна я увидела инкассаторов. Лица были знакомые — эти же парни приезжали в прошлый раз. На них были бронежилеты. В руках они держали сумки с деньгами. Они прошли вдоль здания и скрылись из виду. Охранник пошел открыть им дверь… и мы услышали выстрелы.

— Сколько выстрелов?

— Три.

— Кто-то успел отреагировать?

— Управляющий потянулся к тревожной кнопке… но не успел. В зал ворвалось трое мужчин. Один из них выстрелил управляющему в плечо, а затем еще раз, уже в голову, — голос Захры начал дрожать. — Управляющий упал. Лица грабителей закрывали черные мешки с прорезями для глаз. Кожа вокруг глаз была смуглая, и я догадалась, что они кшаанцы. Кассир закричал… в него начали стрелять… — Захра всхлипнула и зажмурилась.

Ясень подал ей салфетку.

— Что случилось дальше? — осторожно спросил он.

— Один из грабителей, самый высокий, посмотрел на меня.

— Глаза какого цвета у него были?

— У нас у всех они темные…

— Я имею в виду черные, карие?

— Не помню, — мотнула головой Захра. — Я только заметила, что взгляд у него стал такой задумчивый… как будто он решал, что со мной делать. И решил… Когда он направил на меня пистолет, я развернулась и бросилась бежать, пытаясь скрыться в служебных помещениях. Громыхнуло, спину обожгло, словно в меня выплеснули стакан кипятка. Я упала. А тот, кто выстрелил… он подошел, погладил меня по голове и попросил прощения.

— Что конкретно он сказал?

— Просто… «прости», — губы Захры скривились. — Затем они уехали. Мне удалось встать. Сначала я нажала на тревожную кнопку, потом принялась осматривать остальных. Они не двигались. У меня болела спина, но кровь не текла, и я решила, что ранена не сильно. Но мне уже было плохо и становилось хуже, я начала задыхаться. Прежде чем я снова упала, я успела добраться до входной двери, увидела там охранника и инкассаторов. Они лежали вповалку, головы прострелены, крови целые лужи. И тогда я поняла, что осталась одна.

До этого Захра хорошо держалась. Но теперь ее выдержка обрушилась. Она начала рыдать. Ясень чуть заметно кивнул Надишь, и она сделала пациентке инъекцию успокоительного средства.

— Молодец, — сказал Ясень, поглаживая Захру по руке. — Выздоравливай.

Веки пациентки сомкнулись, и она уснула.

* * *

В то же день состоялась прощальная вечеринка для гастроэнтеролога — уже в пятницу вечером он улетал в Ровенну. Его годичный контракт еще не истек, но после второго ограбления он решил, что его нервы пошатнулись и требуют отдыха — желательно на родине, где в людей не стреляют, пока они выполняют рабочие обязанности. Вечером, когда поток пациентов иссяк, врачи устремились в ординаторскую. Кшаанский персонал, естественно, не пригласили. Ясень ушел сразу, как закончил оперировать, и вернулся уже в начале девятого. Надишь не разбиралась в алкогольных напитках и потому не могла предположить, что они там пили, но это точно было не вино. Еще никогда она не видела Ясеня таким пьяным. Его кожа, белая даже по ровеннским стандартам, наконец-то порозовела, верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты, на щеке красовался след от губной помады.