Книга Отпусти меня, страница 106 – Литтмегалина

Ясень посмотрел на нее растерянно.

— Я даже не успел приказать тебе смыть стрелки. К чему этот свирепый вид?

— А ты не понимаешь?

— Нет.

— Что ж, — присмирела Надишь и принялась снимать сандалии, заодно пряча горящее от стыда лицо. — Тогда я не буду свирепой.

— Я хочу расслабиться. Примешь со мной ванну?

Он совершенно точно ничего не знает, раз делает ей такое предложение. Если только это не повод подманить ее к воде и утопить из ревности.

В ванне Надишь прислонилась спиной к груди Ясеня и блаженно закрыла глаза. Скандала не случилось, ее дружба с Джамалом пока вне опасности. Вот только что-то, какое-то воспоминание, продолжало царапать ее изнутри… точно, ведь Ясень собирался с ней что-то обсудить.

— Вчера ты казался напряженным… почему?

Ясень обвил ее руками.

— Накануне я заглянул к приятелю. Он начальник отдела полиции здесь, в Кшаане, и живет в этом же доме. Мне хотелось разузнать поподробнее о недавнем ограблении банка. Новости от него поступили весьма неутешительные. Управляющий банком второй по счету убитый ровеннец среди трех убитых за последние две недели.

— Кто остальные двое?

— Первый — начальник местного почтового отделения. Должность куда менее важная, чем можно решить из названия. Он вел ничем не примечательную жизнь. По пути на работу его встретили и нанесли несколько ножевых ранений. Вероятно, убийцы не знали жертву заранее, атаковав первого попавшегося. Полиция сочла мотивом убийства расовую ненависть. Затем, в понедельник, 31 декабря, последовало ограбление банка, повлекшее смерть управляющего. И, наконец, последнее убийство, в ночь со среды на четверг, куда более спланированное, чем первое и очевидно нацеленное на конкретную жертву. Полицейский возвращался с дежурства. В темноте его машина напоролась на шипованную растяжку, отчего произошел прокол колес. Когда полицейский остановился и вышел посмотреть, в чем дело, в него выстрелили. Ранение не убило его, но обездвижило. Его облили горючей смесью и подожгли. Тело и машину с разряженным аккумулятором обнаружили наутро. Табельный пистолет пропал.

Бедра Надишь, вздымающиеся над быстро поднимающейся водой, покрылись пупырышками гусиной кожи.

— Это ужасно, — сказала она.

Она подумала о Джамале. О его теоретических рассуждениях. О его приглушенном голосе с проступающим сквозь фальшивую бесстрастность возбуждением. Она запросит объяснение. Уверена, Джамал его предоставит. Или нет?

— Мой приятель не стал раскрывать подробности, но у полиции есть основания предположить, что эти три убийства связаны. По их мнению, действует некая преступная группа, прицельно убивающая ровеннцев. Если догадка верна, то нападения будут продолжаться. И я не склонен считать, что полиция заблуждается. Я достаточно давно здесь, чтобы увидеть — начинается. И это не может меня не беспокоить. Ты вся в мурашках. Замерзла?

— Немного.

— Включи воду погорячее.

Надишь повернула кран. Ясень снова обнял ее и тесно прижал к себе.

— Что вы будете с этим делать? — спросила она.

— Полиция работает, несмотря на весьма ограниченные ресурсы. Они надеются, что им пришлют подкрепление.

— А ты?

— А я надеюсь, что не разбегутся те, которые у меня есть.

— Ты о больнице?

— Именно. Если начнется что-то серьезное, часть персонала воспользуется этим поводом, чтобы вернуться на родину. У них действуют контракты, но достаточно заявить о психической нестабильности, чтобы контракт был разорван.