Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 87 – Даша Черничная

— Сеня! Сенечка! — Аврора несется к нам на всех парах.

Сегодня она не выглядит эффектно. На ней серая рубашка и черные брюки, макияжа ноль, ни помады, ничего. Вся такая бедная и несчастная. Актриса.

— Сынок! — подбегает к нам и останавливается перед Сеней. — Давай поговорим?

Арсений смотрит на нее, будто не верит в то, о чем она сейчас просит, а потом начинает монотонно:

— Ты годами игнорировала меня. С праздниками через месяц могла поздравить, на мои звонки и сообщения забивала, будто я приемыш, а не родной сын. Я не получил от тебя ни одной капли тепла или доброго слова. Ты, сколько я помню себя, присутствовала где-то фоном. А потом с какого-то перепугу решила забрать у семьи, которая меня любит. Сейчас ты просишь поговорить? Серьезно?

— Сенечка, ты же знаешь, я очень занятой человек, у меня постоянно репетиции и гастроли, плюс разница во времени огромная! Ну просто не получалось быть постоянно на связи.

— Я уже слышал это, — вздыхает. — Очень много раз. От того, что ты повторишь все еще раз, ничего не изменится. Тебя лишили прав, и меня это устраивает.

Кладу руку на плечо сына. Слушать его не по годам взрослую речь тяжело. Понимаешь, насколько он много лет был уязвим.

— Я же твоя семья! — Аврора начинает натурально рыдать и размазывает слезы по покрасневшим щекам.

— Моя семья — это папа и Настя. Не ты.

— Она никогда не станет тебе матерью, эта поисковичка, — выплевывает презрительно.

Выступаю вперед и шепчу Авроре:

— В последнее время ты меня заколебала, Аврора. Клянусь, еще одно гадкое слово в адрес моей жены, и я ударю тебя. Еще одно гребаное слово!

— Я засужу тебя! — выкрикивает мне.

— Ты привыкла жить в мире, где судиться со всеми — норма. У нас не так, но, если хочешь, я подыграю тебе. На суде скажу, что ты пыталась выкрасть сына и я защищал его, поэтому прошелся кулаком по твоему лицу, а Сенька подтвердит. М-м? Как тебе? Еще хочешь что-то ляпнуть про мою семью?

Я заведен до предела, Аврора просто вывела меня из себя своими исками и клеветой.

— Я просто хочу видеть сына! — воет она и смотрит на Арсения. — Я же твоя мать!

Сын качает головой:

— Моя мать — Настя, и неважно, как я зову ее. Она всегда была рядом, и только благодаря ей я знаю, как может любить мать своего ребенка.

Если бы Настя это слышала… Если бы.

Потому что даже у меня душа выворачивается наизнанку от этих слов.

Аврора не унимается:

— Они родят ребенка, и до тебя им не будет никакого дела!

— Я буду рад, когда у папы и Насти родится ребенок, — говорит с легкой улыбкой на лице. — Или даже не один. И да, я уверен, что на моих отношениях с родителями это не отразится.

— Сынок! — Аврора чуть ли не падает на колени, привлекая внимание к нашей троице.

— Аврора, тебе же сказали: все! — произношу резко. — Как еще тебя послать, чтобы ты ушла?! Тебя лишили родительских прав. Ты и раньше была практически никем Сене, а сейчас даже по документам посторонний человек. Возвращайся в свою Канаду, и я тебя умоляю — не светись больше в нашей семье, иначе, клянусь, я пойду против закона, и тебе это сильно не понравится.

Увожу сына. Этот театр пора прекращать, Аврора как вампир высосала у меня всю кровь.

Всю дорогу до дома разговариваем с Арсением по-мужски, заезжаем за тортиком, а когда заходим в квартиру, будто снимаем с себя грязную одежду.