Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 61 – Даша Черничная

Мы подходим ближе, и я замечаю, что внутри мужчина, очевидно служитель храма. Он стоит лицом к алтарю и что-то читает.

Позади него две женщины. Я захожу, но остаюсь стоять у входа, прислушиваюсь к молитве, Майя рядом со мной.

— Ты понимаешь, что происходит? — спрашиваю ее, но девушка лишь качает головой.

— Я подожду на улице.

Голос мужчины меня завораживает, я не могу перестать слушать, хоть и не понимаю ни слова. Ритуал быстро заканчивается. Служитель культа оборачивается, подходит к женщинам, и те берут что-то у него с подноса.

Затем он подходит к нам. Я замечаю, что на подносе лежат обычные камни. Совсем небольшие, размером с ноготь.

Он кивает мне на поднос, я забираю камень. Рукой мужчина указывает на женщин, которые вышли через другой вход, так что я иду за ними.

Вместе с ними обхожу храм и у подножья деревьев вижу маленькие статуи, похожие на каменных детей. Женщины останавливаются у статуй и кладут свои камни на землю.

Когда женщины уходят, я подхожу ближе.

Наверное, там, в большом мире, меня бы испугали эти статуи будто замерших детей, но я и без переводчика поняла, что это.

Делаю несколько шагов вперед и кладу камень рядом с камнями тех женщин.

Слеза все-таки скатывается по щеке, но я ее быстро вытираю и улыбаюсь.

И вот здесь, на краю света, в мире, так сильно отличающемся от привычного, я поняла, что отпускаю. Не забываю, но прощаю саму себя и разрешаю жить дальше.

Когда я возвращаюсь, ко мне сразу подбегает Майя.

— Мне сказали, что это был ритуал Мидзуко куе. Он означает…

— Я знаю, что он означает, — смотрю на девушку.

На лице Майи за секунду отражается целый спектр эмоций — от удивления до осознания.

— Ох, милая, — она виновато улыбается.

Я беру ее под руку, разворачиваю к выходу и говорю легко:

— Куда поедем завтра?

— Завтра, Настя, мы едем… — мягкий вздох, — …отдыхать.

И снова долгая дорога, паром и новый остров. Далекий, оторванный от материка и совсем небольшой.

Девушка берет напрокат байк и вручает мне шлем:

— Садись.

— Я не умею, — смотрю на нее ошарашенно.

— Сейчас научишься! — смеется, довольная собой.

Через десяток попыток у меня все-таки получается более-менее сносно держать дорогу, благо тут нет серпантина.

В какой-то момент я ловлю поток воздуха и улыбаюсь.

Мне легко. Мне хорошо. Так хорошо, как не было последние несколько лет. Я дышу, я вижу себя и чувствую живой.

Мы задерживаемся на острове на несколько дней, и в середине третьей недели отдыха до меня доходит, почему Гриша так легко меня отпустил.

За прошедшие дни мы не созванивались ни разу, но периодически переписывались. С Сенькой я говорила почти каждый день. С увлечением рассказывала ему о своих приключениях и слушала в ответ восторженные охи.

Беру телефон и выхожу к морю.

Сейчас тут практически никого нет, да и на всем острове едва наберется человек сто.

— Привет, — говорю миролюбиво.

— Я соскучился по твоему голосу. Привет, — отвечает хрипло, но я слышу мягкость в его голосе.

— Ты что, спишь? — смотрю на время и ахаю. — Вот черт, я забыла о разнице во времени. У вас же еще раннее утро.

— Я рад слышать тебя в любое время суток, — слышу, как шуршит Гришино одеяло и он садится.

Замолкаем на несколько секунд.

— Я поняла, почему ты был не против моего отъезда, — продолжаю тихо и опускаюсь на мягкий песок, зарываюсь в него большими пальцами ног.