Книга Больше, чем люблю, страница 18 – Юлия Крымова

— Конечно, только тебе, — наконец-то отмираю от показательного представления. — Ты же весь такой особенный.

В тусклом свете, рассеянном лишь одиноким настенным фонарём, заметно, как выражение лица Тимура вмиг меняется от моего пренебрежительного тона. Из расслабленного и умиротворенного оно вновь становится хищным. Глаза сужаются, а скулы заметно напрягаются.

— Почему сейчас ты не под своим парнем, Даша? — Нагло спрашивает, склонившись к уху и опалив его тёплым дыханием. — А подслушиваешь, как стонет подруга?

Потому что думала, что она стонет под тобой. Или на тебе. Такое разве можно озвучивать?

— Подслушиваешь ты, — шиплю в ответ, нервно выхватывая из его рук воду. — А я пришла за этим.

В комнату несусь, громко стуча пятками по деревянному полу. Перепрыгиваю ступеньки, будто вот-вот меня догонит стая злющих собак.

Лёжа в постели, ещё долго не могу перевести дух и успокоить скачущее галопом сердце. Вожу рукой по второй половине кровати, желая прижаться к любимому и перебить настырный запах грейпфрута. Но там пусто. Ромы нет рядом. Судя по идеально заправленному одеялу, он даже не возвращался.

Проснувшись, когда яркие солнечные лучи бесцеремонно проникает в спальню, взгляд первым делом упирается в развалившегося поперёк кровати Рому. Удивительно, я даже не слышала, когда он пришёл. Судя по дикому храпу, оглушающему комнату, встанет он не раньше обеда.

Чтобы не сидеть без дела, решаю спуститься на кухню и приготовить для всех завтрак.

На одной сковороде доходит омлет со шпинатом и сыром. На другой поджаривается бекон, который пойдёт в импровизированные сэндвичи. Закидываю в тостер хлеб. Режу тонкими слайсами помидоры и сыр, попутно мурлыча под весёлое пение по радио.

Весь дом окутан сонной тишиной, поэтому я, никого не стесняясь, умудряюсь ещё и пританцовывать. Делаю волну корпусом влево, затем вправо и только тогда замечаю, что у меня есть непрошенный зритель.

Тимур стоит, прислонившись спиной к стене, и лукаво улыбается. Некстати возникает ночное дежавю. Только теперь за нами в окно подглядывает полуденное солнце, а его накаченное тело спрятано под слоем одежды. Светлая хлопковая футболка и спортивные штаны превращают наглого мачо в домашнего уютного парня. Надо же, а куда подевалось всё чёрное?

Может сколько угодно стараться выглядеть белым, но только быть пушистым не получится.

— Доброе утро, Даша! — Приветствует севший после сна мужской голос.

Странно, но он никак не комментирует увиденное. А я уже приготовила несколько колких словечек, чтобы держать оборону.

— Доброе утро, Тимур. Завтракать будешь? — Отзывается правильная часть меня, которую мама всегда учила быть гостеприимной.

— Не откажусь, — отвечает, нажимая на кнопки кофемашины. — Сделать тебе кофе?

Неужели мы нормально разговариваем? Это же тот самоуверенный тип, который, не спросив моего имени, предлагал поехать к нему?

— Если можно капучино, — решаю попробовать вывесить белый флаг, старательно размазывая творожный сыр по подсушенному тосту.

Я делаю это настолько тщательно, словно передо мной не кусок хлеба, а стена, которую надо идеально зашпаклевать. И откуда во мне задатки маляра-штукатура? Или так я пытаюсь скрыть дикую неловкость и занять чем-то руки?

— Конечно! Сегодня можно всё, — интригующе говорит парень, отставляя одну порцию ароматного напитка в сторону. — У меня почти праздник.