Книга Верить ли словам?, страница 94 – Юлия Крымова

Что же я сделала не так? Выбрала не того мужчину? Ведь стоя посреди нашей с мужем спальни, я понимаю, что совершенно не хочу ничего забирать. Дизайнерская одежда, украшения, личные вещи, я не хочу тащить в свою новую жизнь ничего из этого. Наверное, правильнее будет отдать их в какой-нибудь центр помощи нуждающимся. Потому как, вряд ли Сережа станет это хоронить.

«Привет. Когда ты приезжаешь?» пишу ему, опустившись на кровать.

В ожидании ответа листаю фотогалерею в телефоне. Пытаюсь отыскать наши совместные фото, которых среди сотни снимков, можно пересчитать на пальцах. И все они в основном с каких-то мероприятий.

Почему мы так мало фотографировались? Почему нет обычных селфи у камина? В нашем номере в Альпах же был шикарный камин. Но у меня есть всего пару снимков, где я одна.

Потому что Сережа не хотел? Или потому, что мы практически не проводили время вместе? Не гуляли. Не молчали, державшись за руки.

Виновата ли в этом я? Или мы оба? Или не виноват никто и мы просто смотрим по-разному на жизнь?

Мне не нужен покер с «правильными людьми», не нужны связи. Мне даже любимое кокосовое масло, которым я привыкла мазаться после душа, тоже, как оказалось, не особо нужно. Вчера я прекрасно обошлась без него.

Или все дело в том, что душ я принимала с Маратом? И масло — это последнее, о чем я думала.

Прячу коричневый чемодан и вместо него достаю дорожную сумку поменьше. Минимум вещей. Минимум сожалений.

Гораздо хуже, если бы я прожила так еще лет десять. Одна. В пустоте этого огромного дома. Рядом с мужчиной, для которого я лишь декорация.

«Я уже соскучилась» пишу, когда вещи собраны. Отправляю, само собой, не мужу. И почти тут же слышу в трубке голос Марата. Он набирает меня сам, и мы болтаем, пока оба не начинаем бесконечно много зевать.

— До завтра. Или, точнее, уже до сегодня, — мурлычу без конца улыбаясь.

— Сладких снов, Диана.

Я отключаюсь первой. А потом гипнотизирую глазами телефон, раздумывая, стоит ли позвонить Сергею. Он так и не ответил. Набираю дважды подряд, но опять абсолютная тишина.

Не то, чтобы муж всегда отчитывался передо мной или моментально брал трубку, когда я звоню, но все же…

Расстилаю кровать и забираюсь под одеяло, в полной готовности провести свою последнюю ночь в этом доме. Сожаления нет. Лишь легкая, вполне уместная, грусть.

Надо будет как-то объяснить все моей матери. И Нонне Борисовне. Почти уверена, что никто из них меня не поймет. Они той закалки, когда разводится было не принято. Тайно жить на две семьи или молча уходить, как мой отец — это да. Но не открыто и честно выбирать себя.

Ожидаемо верчусь с боку на бок. Не сплю. Вспоминаю какие-то моменты. Как непривычно тихо мне было, впервые заехав в этот дом. Как я боялась спать без света и всегда оставляла его включенным в гостиной. Реагировала на шорохи.

Почти как сейчас, когда во втором часу ночи, мне кажется, что хлопает входная дверь. Накинув халат и зажав в руке телефон, выглядываю вниз. Останавливаюсь на лестнице, прислушиваясь к звукам.

Кто-то ходит в кабинете мужа. Или мне все же чудится? Нет. Определенно какой-то шум. Будто двигают мебель.

— Господи! Ты меня напугал!

— Мне извиняться? Что хожу в своем доме?

Хочется ответить, что не просто ходишь, а гремишь, словно решил построить тут какую-то баррикаду. Но я лишь молча наблюдаю как Сергей, не отвлекаясь на меня, роется в папке с бумагами, периодически выкидывая оттуда лишнее. Просто отбрасывает в сторону, как ненужные белые самолетики.