Книга Верить ли словам?, страница 83 – Юлия Крымова

— У тебя сырая голова, — недовольно бурчит она. Но главный тренер пропускает замечание мимо ушей и молча идет вызывать лифт.

Я захожу в кабину первой и начинаю нервничать. Просто так. Тем необъяснимым волнением, от которого не находишь себе места.

Останавливаюсь у стены с зеркалом. Марат становится подальше у дверей. Руки прячет в карманы спортивных штанов и, кажется, сжимает их в кулаки.

— Прости за вторжение. Мы с твоей сестрой были в театре, а после она настояла, что хочет угостить меня кофе, — озвучиваю, чтобы он наконец-то снял эту маску суровости со своего лица. В моем появлении нет ничего криминального, поэтому не надо пытаться соединить свои брови в одну прямую линию.

— Все в порядке. Просто у меня редко бывают гости.

— Почему?

Мне хочется его разговорить. Хочется, чтобы он рассказал о себе что-то, как рассказала Марьям. Только сам Марат не настроен сейчас на откровения. Он отрывает от меня взгляд и смотрит на сменяющиеся цифры с этажами, словно подгоняя. Десятый. Девятый. Когда я отчаянно жажду, чтобы лифт спускался медленнее.

Волнение достигает пика.

Не выдержав, срываюсь с места и подхожу ближе к Темирову. Натягиваю ему на голову капюшон серой толстовки.

— Там холодно, — говорю, будто он сам не знает. — Не снимай, ладно? Никак не комментирует, но делает как прошу. Принимает мою крошечную заботу и наконец перестает рассматривать мигающие кнопки. Опять фокусируется на мне.

Я в красивом бархатном платье. Сдержано закрытом, но выигрывающим за счет глубокого изумрудного цвета. Наряжалась ведь на балет. Но что скажет главный тренер? Оценит? Мне хочется, чтобы ему нравилось.

Крепче стиснув пальцами полы норкового полушубка, смотрю на рядом стоящего парня не моргая. Серьезный карий взгляд, аккуратный ровный нос, чувствительные губы, густая щетина, как вишенка на торте. Я помню как она кололась, когда он целовал меня. Я помню, черт возьми!

После рассказа Марьям я будто взглянула на него по-новому. И сейчас вижу перед собой не сломленного брошенного мальчика, а мужчину. Уверенного. Сильного, но, в то же время, чуткого и понимающего. Немногословного, но умеющего отстаивать свое.

«Поцелуй меня» прошу мысленно. «Скорее! Уже чертов пятый этаж. Сейчас лифт остановится, двери разъедутся, и мы больше не будем одни. Ты проведешь меня к машине. Пожелаешь доброй ночи. А я буду считать шаги, пока ты не скроешься в подъезде, жалея лишь об одном».

Поддаюсь вперед. Сама тянусь к нему. По миллиметру, не дыша и не сводя с него глаз.

Я никогда не делала первый шаг. Никогда не выпрашивала поцелуи.

— Не надо со мной играть, Диана, — предупреждающе рычит, заметив как я облизываю свои губы.

— Я не…

«Играю» так и не успевает сорваться с языка.

Его рот запечатывает мой. Его вкус проникает в кровь.

Запах, движения рук и языка — все кажется знакомым. Будит рецепторы. Желание.

Поцелуй дикий, глубокий. Будто и не поцелуй вовсе, а обмен душами.

Лифт давно звякнул на первом этаже. Двери разъехались и снова закрылись. Мы не реагируем. Не отвлекаемся. Ласкаем друг друга языками.

— Я не играю, слышишь, — твержу, коротко оторвавшись. — Не играю…

— Тогда поехали.