Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 88 – Екатерина Крутова

Она почти слышала, как Фаркас усмехнулся.

— Выезжаю, принцесса. Скинь координаты.

Завершив звонок, Алена вскочила с кровати. Покой и умиротворение канули в Лету. Впереди была битва. И почему-то мысль об этом заставляла кровь бежать быстрее.

Пора было принять бой.

«Харлей» влетел на грунтовку, ведущую к садоводству. Занесло. Пришлось сбавлять скорость и выравнивать. Из-за Аленки он терял контроль — домчал за час, хотя в спокойном темпе потребовалось бы раза в полтора больше. Принцесса врывалась в душу ураганом, сметающим мысли и даже чувство самосохранения — оставалось только желание и тяга близости. Контракт с Татляном? Кабала на всю жизнь? К черту в пекло! Гоня байк по проселочной дороге, Фаркас думал не о работе, а о той, чей голос звонкий, резкий еще звучал в ушах и требовал ответа за совершенное безрассудство.

«Ох, Аленка, знала бы ты, что мне еще хочется совершить!» — мужчина усмехнулся, сворачивая по указанным координатам и выхватывая взглядом за невысоким свежевыкрашенным забором небольшой коттедж и обвитую диким виноградом беседку.

Дмитрий не успел заглушить мотор, когда входная дверь дачного домика распахнулась, давая дорогу худенькой растрепанной девчонке в потертых джинсах и наспех накинутой слишком большой вязаной кофте. Алена!

Небрежная, в простой одежде, без макияжа и прически, она не шла — мчалась по тропинке, и русые волосы облаком взметались над раскрасневшимся то ли от ярости, то ли от негодования лицом. И было в этой летящей навстречу «богине возмездия» в тысячу раз больше жизни и красоты, чем во всех гламурных куклах вместе взятых.

Не дожидаясь, пока он заглушит мотор, Алена подскочила почти вплотную, вместо приветствия нападая выговором:

— Совсем спятил⁈ Этот контракт — самоубийство! Ты вообще хоть что-то просчитывал…

Дмитрий соскочил с байка, повесил шлем на руль и понял, что не слушает гневный поток слов. Просто смотрит в не ледяные, а горящие ярче звезд глаза, на алые губы, выносящие ему приговор, на едва заметную россыпь забавных веснушек на чуть вздернутом носу, на вздымающуюся в вырезе футболки грудь… На живую, настоящую, не идеальную, но такую притягательную принцессу, что рука сама взметнулась, убирая упавшую на высокий девичий лоб прядь, а ладонь замерла на внезапно задрожавшей щеке.

Алена попробовала отшатнуться, избежать касания, возразить:

— Не трогай! Я тебя не за этим звала!

— А я именно для этого приехал, — усмехнулся Фаркас и, наклонившись, поймал упрямый рот в захватнический поцелуй. Отчаянно и безумно, не спрашивая разрешения и понимая, что раз и навсегда нарушает границу деловых отношений, но не имея больше ни сил, ни желания держаться на расстоянии, Дмитрий вбирал сладость упругих, не спешащих поддаваться губ.

Он ждал этого с той самой ночи в клубе, мечтал повторить с рассвета у фортов, представлял чуть ли не каждый час с мучительного расставания в «Кабинете». Требовательный, впивающийся поцелуй вымогал ответ, неважно — будь то отпор или покорность.

Аленка предпочла пощечину. Звонкий шлепок вспугнул стайку синиц, сидящих на ближайшей яблоне. Щека вспыхнула огнем. Но не успел мужчина отреагировать, как хрупкие ладони с неожиданной силой вцепились в воротник толстовки, а голубые глаза, от гнева и чувств ставшие почти синими, буквально пронзили негодующим взглядом.