Книга Катастрофа размера XXL, страница 40 – Ольга Коротаева

Дверь каюты для новобрачных закрылась с приятным, почти интимным щелчком, отсекая нас от греческого порта, воплей Жанны «Горько!» и запаха жареных гиросов. Наконец-то. Только я, Марк и кровать такого размера, что на ней можно было бы проводить чемпионат по синхронному катанию.

Правда, первым делом я сделала то, о чём мечтает любая невеста после десяти часов на шпильках — я просто рухнула в кресло и издала звук, средний между стоном раненого бизона и свистом закипающего чайника.

— Поля, ты как? — Марк уже успел скинуть свой парадный китель, оставшись в одной белоснежной рубашке с расстёгнутым воротом.

Боже, какой же он… масштабный. В этой каюте Марк смотрелся как породистый лев, которого наконец-то выпустили из клетки в пампасы.

— Мои стопы официально подали в отставку, — я с трудом стянула туфли, которые к вечеру начали напоминать орудия испанской инквизиции. — Если я сейчас не сделаю лимфодренаж, завтра мне придётся передвигаться на инвалидном кресле.

Марк молча подошёл, опустился на корточки прямо передо мной (ох уж этот идеальный выпад, Вадим бы удавился от заисти!) и взял мою ногу в свои огромные ладони.

— Кажется, кто-то обещал мне массаж стоп ещё в начале первого круиза? — он хитро прищурился. — Пришло время возвращать долги, Полина.

— Марк, ты же не профи, — я попыталась было поумничать, но как только его большие пальцы уверенно надавили на свод стопы, у меня в голове просто выключили свет. — О-о-ох… Ладно, забираю свои слова обратно. Ты — самородок.

— Я просто внимательно слушал твои лекции о триггерных точках, — прошептал он, медленно и неторопливо разминая каждый сантиметр. — Здесь болит?

— Там… божественно, — я откинула голову на спинку кресла, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь какой-то тягучей, горячей волной. — Марк, если ты решишь сменить карьеру моряка, я открою тебе кабинет. Будем работать в четыре руки.

— В четыре руки я предпочитаю работать только в этой каюте, — он плавно поднялся, не выпуская моей ноги, и потянул меня на себя.

Миг, и мы оказались на этой бесконечной кровати, усыпанной лепестками роз (которые, честно говоря, оказались искусственными и кололись сквозь тонкое кружево сорочки, но ради эстетики я терпела). Вся моя ирония куда-то испарилась.

Марк навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моих плеч. В полумраке каюты его глаза казались почти чёрными. Никаких шуток про килограммы, никаких подколок. Только тишина, в которой было слышно, как бьются два сердца — одно моё, заполошное, и его — ровное, как ход мощного двигателя.

— Поля, — его голос стал совсем низким, вибрирующим где-то у меня в районе солнечного сплетения. — Ты понимаешь, что ты сейчас — самое красивое, что я когда-либо видел?

Я хотела было выдать что-то про «удачный ракурс и правильное освещение», но он накрыл мои губы своими, пресекая любую попытку сарказма. Это был не тот дежурный поцелуй в ЗАГСе. Это было долгое, вдумчивое исследование, от которого внутри всё плавилось, как воск.

Его руки — жёсткие, привыкшие к штурвалу и канатам — скользили по моей коже с такой нежностью, будто я была сделана из тончайшего фарфора, а не из плоти, крови и любви к хорошим стейкам. Марк целовал мои плечи, шею, задерживаясь там, где пульсировала жилка.

— Марк… — я судорожно вздохнула, запуская пальцы в его волосы. — Ты же знаешь, что меня… много.

Он оторвался от моего плеча и посмотрел мне прямо в глаза. Столько тепла и первобытного, мужского обожания я не видела даже в самых кассовых мелодрамах.

— Именно, — выдохнул он. — Но мне мало каждой минуты, проведённой с тобой. Я хочу знать каждый твой изгиб, Полина. Каждую твою родинку.

Когда его губы коснулись моей груди, втягивая твердеющий сосок, я окончательно поняла: всё, что было «до» — Вадим, диеты, бесконечные попытки втиснуться в чужие стандарты — было просто длинным и скучным предисловием к этой главе. Здесь, в объятиях любимого, мои сто с хвостиком килограммов казались мне не весом, а огромным запасом нежности, которую я наконец-то могла отдать тому, кто её заслужил.

Свет за иллюминатором давно погас, оставив только лунную дорожку на воде, а мы всё никак не могли насладиться друг другом… Только шёпот, жаркое дыхание и ощущение, что мы наконец-то пришвартовались в самом правильном порту на свете.