Книга Сводные. Том 1, страница 78 – Лена Харт

— Почему ты не хочешь улыбаться? — спрашиваю её.

Она не просит ничего и, кажется, не хочет ничего. Вчера она вела себя так, будто ей не было больно, когда Тимур прогнал её.

Протягиваю руку и провожу большим пальцем по коже между её бровей.

— Морщины всегда здесь, — говорю ей, а затем перемещаю руку вниз к уголку её рта, где должны быть морщинки от смеха. — Но не здесь.

Она смотрит на меня. Вода разливается вокруг нас, и я замечаю, как капли стекают по её лицу и застревают между губами. Её губы полные, розовые, похожие на жвачку, мягкие и жевательные.

Рефлекторно сжимаю зубы.

— Егор! — мой отец стучит в дверь.

Но я едва моргаю, не в силах оторвать от неё взгляд. Её мокрые ноги, вода, стекающая по клочку груди, видна из-за потерянной пуговицы на моей рубашке…

Алиса смотрит мне в глаза.

— Егора здесь нет, — кричит она.

И я ухмыляюсь. Протянув руку, щекочу её шею, и она пытается меня укусить, прежде чем я отстраняюсь, смеясь себе под нос.

Шаги моего отца удаляются, и я не уверен, верит он Алисе или нет, но, по крайней мере, он отступает.

Надеюсь, что Рената тоже уже в пути. Раньше мне было неприятно пытаться выгнать девушек из дома после того, как мы закончили, но теперь я не могу собраться с силами, чтобы позаботиться о них.

Однако это не вина Ренаты, я знаю это. Она просто напоминает мне о том, как впустую тратится моё время.

Алиса копошится за спиной и достаёт мою бутылку пива, которую я потерял в какой-то момент.

Поднимает на меня брови.

— Мы собираемся на рыбалку, — говорю ей. — Это день выпивки.

Выхватываю бутылку из её рук, чувствую, что она ещё наполовину полна, прежде чем сделать глоток.

Она качает головой, но я замечаю улыбку в её глазах.

Несколько секунд мы молчим, и мне кажется, что она тоже не хочет выходить.

— Я люблю пляж, — наконец шепчет она.

Поднимаю на неё глаза.

— Раньше, — уточняет она, не глядя на меня. — Думаю, это была моя единственная любимая вещь.

О, верно. Я спросил её о жизни с родителями.

Она смотрит на меня, и на её лице появляется улыбка.

— Я вижу тебя там, — размышляет она.

Блин, я вписываюсь везде.

Она делает паузу и отводит взгляд в сторону.

— Когда мне было четырнадцать, я была одержима старой музыкой. Не знаю, почему.

Я слушаю, мне нравится, когда в доме есть с кем поговорить.

Она продолжает:

— Мы были в Крыму. И вот, однажды дождливым утром, я взяла отцовский «Форд Вуди» 1947 года выпуска — единственную вещь, которая принадлежала ему и которую я любила, — и отправилась на пляж. Мои родители ещё спали, а у меня были весенние каникулы в школе. Я никогда раньше не брала ни одну из его машин, у меня даже не было водительских прав. Просто схватила рюкзак, набитый книгами, и… поехала.

Она опускает глаза и морщится. Прищуриваюсь, наблюдая, как она рассеянно теребит подол моей рубашки, которую она носит. Что-то произошло в тот день.

Когда она снова начинает говорить, её голос становится почти шепотом.

— Когда я приехала, было ещё рано. Я села на пляже и смотрела, как накатываются утренние волны.

Задумчивый взгляд наполняет её глаза.

— Это было так красиво. Людям нравится смотреть на море на восходе или закате, но мне нравится смотреть на него прямо перед восходом солнца или сразу после его захода.

Когда она смотрит на меня, её серые глаза озаряются блеском волнения.