Книга Сводные. Том 1, страница 23 – Лена Харт

Выдыхаю. Вряд ли. У горца наверняка есть целый шкаф таких вещей.

Чувствую, как сердце замирает, когда поднимаю винтовку. Прикладываю её к плечу, обхватив ладонью предохранитель, и кладу палец на спусковой крючок. Закрываю левый глаз и опускаю взгляд, чтобы увидеть дуло.

— Хорошо, — слышу голос Макса. — Теперь дыши спокойно. Оно уже заряжено, просто смотри в прицел и выровняй дыхание…

Нажимаю на спусковой крючок, и пуля с оглушительным хлопком вылетает из ствола. Звук эхом разносится по ущелью, отражаясь от каменных стен. Пуля врезается в скалу, поднимая облако пыли и разбивая доску пополам. Обе части падают и болтаются на своих верёвках у скалы.

Моё сердце колотится, а руки слегка дрожат. Но я знаю, что справилась. Я сделала это.

Ветер мягко треплет мои волосы, и я опускаю винтовку, открывая глаза. Грохот выстрела растворяется вдали, и снова слышен умиротворяющий шум водопада. Макс сидит позади меня неподвижно, и я возвращаю ему оружие, снова переводя взгляд на вершину. За пределами моего поля зрения замечаю большую птицу. Он прочищает горло:

— Ну… я собирался предложить ребятам опустошить для тебя несколько бутылок пива сегодня вечером, но, похоже, тебе не нужна практика. Я думал, ты сказала, что не умеешь стрелять.

— Я не могу стрелять в животных, — отвечаю я. — Я думала, ты об этом спрашиваешь.

Вершина величественна, и так близка. Это странное чувство: что-то настолько большое напоминает мне о моей ничтожности, но в то же время о том, что я часть этого великолепного мира. Как здорово каждый день открывать для себя что-то новое и учиться!

Макс слезает с лошади, а я откидываюсь на сиденье, которое ещё хранит тепло его тела.

— Я собираюсь проверить ловушки, так что домой пойду пешком, — говорит он.

Смотрю на него, встречаясь взглядом, и беру поводья.

— Начни с завтрака, когда вернёшься домой, — говорит он, и я прищуриваюсь. Готовить? У меня нет проблем помочь, но почему?

Отвожу взгляд:

— Я помогу, но на кухне не останусь. Не уверена, в чем проблема: в моей неспособности готовить или в том, что ты этого хочешь. Посадить девушку у плиты, ведь она, конечно, ни кататься на лошади, ни стрелять не умеет!

— А ты знаешь, как вместо этого ухаживать за посевами? — спрашивает он.

Выпрямляюсь, понимая, к чему он клонит.

— Прополоть, полить, удобрить? — продолжает он. — Аэрировать землю? Растения? Знаешь ли ты, как подготовиться к хранению некоторых культур, чтобы кормить лошадей и скот в зимние месяцы?

Всё ещё не смотрю на него:

— Доить коров? — продолжает он, наслаждаясь. — Тренировать лошадей? Работать бензопилой? Снять шкуру с оленя? Да, хорошо.

— Обработать фрукты и овощи? Водить трактор? Собрать байк с нуля? — сжимаю челюсти, но не отвечаю.

— Итак, готовишь завтрак, если хочешь есть. — щебечет он. — Мы все вносим свой вклад, Алиса.

Я сделаю свою часть работы и даже больше. Но он мог бы попросить, а не отдавать приказы.

Поворачиваю голову к нему, стараясь не выдать своего волнения.

— Ты не мой отец, понял? — говорю, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все дрожит. — Я пришла сюда по своей воле и могу уйти, когда захочу.

Но вместо того чтобы уйти или проигнорировать меня, в его глазах мелькает озорство, и он усмехается.

— Может быть, — произносит он, растягивая слова. — Или, может быть, я решу, что тебе пойдет на пользу провести здесь какое-то время. И ты все равно не сможешь уйти.