Книга Лекарство от предательства, страница 37 – Рина Фиори

— Вы что… творите? – спрашиваю охрипшим после сна голосом. – Я что здесь…

Усаживаюсь в кресле поудобнее, выслушиваю оправдания Кирилла Александровича.

— Ты уснула, хотел укрыть тебя, чтобы не замёрзла, – оправдывается Баринов.

— Укрыть? Или наоборот раскрыть? – после вчерашнего ни единому слову не верю.

— То есть, ты сейчас думаешь, что я пытался стянуть с тебя плед и…

— А разве нет? – резко вскакиваю, выдыхаю негодование через нос.

Хочу разговаривать с ним на равных, но это не просто. Особенно, когда приходится высоко задирать голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнику.

Баринов ведёт себя дерзко, пытается уколоть побольнее. Но мне плевать.

Мне же плевать на него?

Выдыхаю, когда мужчина выходит из комнаты, сажусь обратно в кресло, тру пальцами виски. Голова тяжёлая, лучше бы не засыпала.

В полукоматозном состоянии плетусь в кухню. Некрасиво как получилось перед Анной Фёдоровной, надо скорее извиниться.

Застываю в дверном проёме, замечая сидящего за столом Кирилла Александровича. При нём мне вряд ли удастся нормально поговорить с бабушкой. Он вечно лезет в разговор, чтобы вставить свои весомые пять копеек.

Вчера стоило Анне Фёдоровне спросить у меня что-либо, как он тут же вмешивался. Видимо возомнил, что хорошо знает меня. С чего интересно?

— Надежда Максимовна сегодня в ударе, – отправляет в рот мясо, которое мы с Анной Фёдоровной вместе приготовили.

Зажмуривается от удовольствия, но бабушка круто обламывает Баринова. Так, что тот чуть не давится, заметив меня.

— Приятного аппетита, – выдыхаю язвительно и выхожу из тени.

Чувствую себя победительницей.

Но Баринов – непробиваемый. Смотрит на часы на запястье, отодвигает полную тарелку.

— Мне пора на работу, – даже к еде толком не притронулся.

Прощается со своей бабушкой, громко чмокнув её в щеку. Анна Фёдоровна расцветает, как цветок по весне. Вот что значит внимание близких.

Я, сложив руки на груди, демонстративно смотрю в окно. Как там по правилам этикета? Кто уходит, тот и должен первым говорить «до свидания».

Но Баринов невоспитанный, и этикету не обучен.

Молча выходит из кухни, хлопает дверью в прихожей.

— Весь в работе, весь в работе, – причитает бабуля, не отрываясь от электронной книги.

— Анна Фёдоровна, мне тоже пора уже, – произношу извиняющимся тоном. Тороплюсь убрать со стола, чтобы женщине не пришлось суетиться. – Вы извините, что я там… уснула. Я не хотела, это случайно вышло.

Тереблю похолодевшие пальцы рук, виновато поглядывая на старушку. Даже правильно, что я сегодня задержалась на два часа больше положенного. Хоть немного сгладила свой косяк.

— Ой, а что же ты с Кирюшей не поехала? – эмоционально взмахивает свободной рукой. – Позвони, позвони ему, пусть вернётся, – твердит настойчиво.

— Нет, ни в коем случае, – выставляю руки вперёд. – Я сама прекрасно доберусь.

Запускаю посудомойку – вроде всё сделала.

Анна Фёдоровна прищуривает светлые глаза, немного отстраняется, как это обычно делают люди с дальнозоркостью.

— У тебя есть жених, – выносит вердикт.

Ну, этого только не хватало, чтобы бабушка Баринова копалась в моей личной жизни.

— Н-нет! – отрывисто отвечаю.

— А отчего же ты тогда, милая, так от моего внука шарахаешься? – не в бровь, а в глаз, как говорится. – Как это у вас сейчас модно говорить: не в твоём вкусе?