Книга Это спецназ, детка, страница 85 – Юлианна Орлова

Мекс явно зависает, ведь не сразу помогает мне надеть пальто. Потом подрывается и бежит проявлять свои джентльменские наклонности.

К моменту, когда мы доезжаем до родительского дома Максима, я успеваю себя накрутить так, что уже готова сбежать отсюда пешком.

Если бы не рука спецназа, я бы уже покрылась коркой льда. Его огонь греет.

— Боишься? Не стоит, мама моя от тебя в восторге, а мой батя — это я, так что считай, что он у твоих ног. Спасибо не говори, — к губам прикладывает мою ладонь и держит, поглаживая пальцами.

Успокаивает.

Букет для мамы — это белые розы огромного размера. Для папы коньяк

Ворота разъезжаются, и мы заезжаем. Дом огромный, словно тут живёт по меньшей мере человек десять.

А в голове мысль, что “батя’’— это Мекс, неужели так похожи?

И как оказалось, спецназ — ксерокопия.

МАША

Мама Мекса выходит вперёд и с широчайшей улыбкой на лице расставляет руки в сторону, готовясь меня обнимать.

— Машенька, выглядишь прекрасно, какая же красавица! — перехватывает мою голову и целует в обе щеки, не прекращая улыбаться. Тепло так становится.

Моё волнение достигает апогея, потому что отец Мекса выглядит слишком сурово и на меня смотрит также…глаза небесно-голубые, и казалось бы, ну что тут такого, добряк, ан нет.

Будоражит вниманием, заставляет замирать как зверьку перед нападением хищника.

Одет в классическом стиле, на руках, очевидно, недешевые часы.

— Мам, ты это, полегче, мне оставь! — спецназ с улыбкой перехватывает мою ладошку и к себе жмёт, целуя в висок.

— Добрый вечер, молодежь! Чего такие перепуганные?

Вальяжной походкой мужчина подходит к нам, осторожно, но при этом уверенно перехватывает мою ладонь и поднимает к лицу, целуя как истинный джентльмен. Взгляд из-под полуопущенных ресниц исключительно звериный.

Веет тестостероном. Все ясно, откуда ноги растут!

— Я Юра, можно просто батя, — не выпуская мою ладонь из руки, шепчет тихо.

— Бать, че ты смущаешь ее? Не будет она тебя батей звать! Юрий Аристархович, знакомься! — Мекс вмешивается и сильнее меня за талию к себе жмёт.

А “батя” ухмыляется, улыбка растягивает четко очерченные губы, делает вид более благосклонным. Чувствую, что мысли у меня разбежались.

Значит так, он очевидно должен был быть супермоднлью, ведь даже несмотря на возраст, внешность вполне себе позволяет. Это какой-то Генои Кевилл в блондинистой версии, на минималках.

Фигура широченная, он точно ходит в зал. Да сколько же ему лет тогда?

— Сопливых не спросили, как доче отца называть. А ты, кстати, опоздал!— лицо сразу же меняется, когда перестает сканировать меня.

На “доче” я прямо вздрагиваю.

Теперь черты искажаются. Ясно одно: с сыном он строг насколько это возможно, с учётом возраста.

Подозреваю, что в подростковом возрасте был чистейший швах по всем фронтам.

А сейчас кто-то явно пытается сдержаться, чтобы не воспитывать.

— Че ты начинаешь? Я вовремя пришел.

— Пришел вовремя, значит, опоздал, — финиширует отец, скривившись, словно увидел нечто мерзкое.

— Ой да хорош заливать, бать, архангельские штучки на работе хороши, но не в жизни.

— А работа и есть жизнь, не расстраивай меня, — низкий голос с хрипотцой резонирует в пространстве серьезностью.

Здесь уж точно не забалуешь.

Но показательно, конечно, не воспитывает.