Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 41 – Анна Томченко

Мерзко.

Настолько мерзко, что я застыл, стоя в раскоряку над тумбочкой и осматривая мутным взглядом её нутро, пытаясь найти тонометр. У Тани были разные, она с тридцати лет контролировала все эти изменения, потому что сама страдала от того, что периодически были вспышки. Сначала она думала, что это мигрени, но потом все-таки выяснила, что у неё очень сильно меняется давление на погоду. Здесь был аппарат и который по руке мерил, и старого образца со стетоскопом, и автоматический.

Вот автоматический вытащил, упал на кровать, вытянул руку, старался натянуть манжету, но пальцы, словно деревянные, каждый раз соскальзывали с ткани, и только с четвертого раза мне удалось закрепить все так, как надо.

Нажал кнопку.

Манжета стала раздуваться, создавая такое давление, что аж рука онемела, мне казалось ещё одно деление и пальцы посинеют, но в какой-то момент боль схлынула и пошёл обратный отсчёт.

Я нахмурился, присматриваясь к цифрам ещё в свете ночного светильника все было достаточно размыто, поэтому, когда аппарат пропиликал, что замеры закончены, я его поднял и склонился к лампе.

Твою мать, двести двадцать на сто двадцать.

Ну, отлично, отлично.

Я ощутил, как в голове стало расплываться болезненное онемение, дёрнулся, постарался открыть нижний ящик тумбы.

Таблетки.

У Тани должны быть таблетки, она же мне говорила, что вот жёлтые. Я вообще ничего не понимал. Если я болел, Таня сама знала, какие уколы мне колоть. Если у меня что-то где то стреляло, Таня знала, к какому врачу мне надо сходить. Ситуация с тем, что она была ответственна за наше здоровье, уже не менялась, не знаю, сколько лет. И да, я, наверное, даже разбаловался, я этим пользовался, потому что знал, что все всегда под контролем.

Таня прекрасно знала, сколько хлеба мне можно съесть. И почему у нас вместо искусственных жиров, каких-то растительных все больше в рационе животных. Это все было полностью на её плечах, и дурная мысль ускользнула в голове, что, ну, ты возьми трубку, позвони, спроси, какое лекарство надо взять.

Ну да, да, сейчас я позвоню, спрошу, какое лекарство надо взять. Она перепугается, позвонит Ксюше, Ксюша сорвётся, либо Полина сорвётся, да ещё хуже того, что Таня сама сорвётся, и буду я как дебил лежать, помирать после траха с любовницей, чтобы меня откачала жена.

Идиотизм, идиотизм и плевок Тане в душу.

Нет нет, нет, сам найду, сам найду эти чёртовы таблетки.

Я их даже нашёл, правда, не в спальне. А в аптечке, которая была в кухне, вывалил её в раковину, чтобы разобрать скопище блистеров, жёлтые таблетки. Господи, не знаю, Глебу позвонить, спросить, что он там от сосудов пьёт.

Это же тоже должно помочь, правильно?

Давление же должно в крови снизится.

Мысли, мысли дурацкие, плохие.

Я выхватил похожий блистер, посмотрел на таблетки, вроде жёлтые, да нет, не жёлтые, какие-то, дурацко-жёлтые. Как будто бы белой краской разбавленные, сразу хватанул две, запил минералкой из стакана, отдышался.

Настолько паскудно было, что хотелось лечь прямо на полу.

Но я упорно двигался вдоль по всей квартире, подмечая изменения, которые происходили в ней. Надо просто зафиксировать, надо просто выдохнуть, надо просто прийти в себя.

Да не может быть такого, чтобы я переволновался и в обморок грохнулся.