Книга Верни мне дочь, страница 91 – Кэтрин Вайс

— Пойду поставлю чайник, — говорю, наверное, больше для себя, ведь девочки дурачатся и почти не обращают на меня внимания.

На кухне я сначала нажимаю на кнопку, и комната наполняется шумом от электрического чайника, а затем вскрываю торт и достаю чашки.

За этой обыденной рутиной не обращаю внимания, как ухожу в себя и размышляю обо всём и не о чём одновременно. Тело двигается, а мозг живёт своей жизнью.

Примерно на третьем месяце беременности я стала обращать внимание на такую особенность. А вот, например, когда Арина была беременна Милашей, за ней я ничего подобного не замечала. Интересно, как это работает?

— Сола! — чуть ли не в ухо орёт Машка.

— Ой, — вздрагиваю.

— Ну ты даёшь. Ору, ору тебе, а реакции ноль.

— Прости, немного задумалась. А где Милаша? — спрашиваю, ведь малышки нет на кухне.

— На горшке. Сказала сейчас сама придёт. Помощь ей не ну нужна и зрители тоже, — поясняет подруга, закатив глаза и цокнув языком.

— Это да. У нас, похоже, начинается фаза "я сама", — улыбаюсь и разливаю кипяток по чашкам.

— Угу, — мычит Машка и занимает место за столом. — Слушай, я тут подумала, как вы здесь вообще выживаете вдвоём? До этого не получалось приехать, а сейчас понимаю зря. Надо было давно заглянуть. Может, в городе что-то подыщем вам?

— Вот ещё. Мы нормально живём, а не выживаем. С соседом вон познакомились, если мне нужна мужская сила, он всегда помогает. С чего вдруг такие вопросы? — занимаю место напротив Машки и делаю глоток чая. Не нравится мне настроение подруги, и за обыденными действиями я пытаюсь скрыть эмоции.

— Да просто посмотрела и поняла, что это всё не для вас. Что насчёт Баринова думаешь? Расскажешь про беременность?

— Нет, конечно! И ничего я про него не думаю. У нас разные пути.

— А он переживает. Видела его вчера на встрече. Осунулся. Бледный весь. Рассеянный. Если честно, впервые вижу мужчину в крайней степени отчаяния. Может, поговорите?

— Маша, ну ты что?! Я только начала расслабляться, перестала оглядываться, а ты мне...

— Мама, я покакала, — детский крик обрывает меня на полуслове.

— Прости, я сейчас, — говорю и убегаю помогать малышке.

Пока совершаем все необходимые манипуляции, размышляю о только что полученной информации и злюсь. Баринов даже Машку, которая была настроена строго негативно, сумел расположить к себе. Не человек, а хамелеон.

— А вот и мы, — спустя несколько минут мы с Милашей появляемся на кухне.

— Дай ему шанс. Пожалей мужика, а, — Синичкина сразу возвращается к последней теме.

— Он меня не пожалел, — стараюсь говорить спокойно, ведь нервничать вредно. — Перевернул нашу жизнь с ног на голову, прокатил несколько раз по эмоциональным качелям и хоть бы что.

— Ну не знаю. Это жестоко, — девушка пожимает плечами.

— Маш, всё. Тема закрыта, — пытаюсь угомонить подругу, но одногруппницу так просто не возьмёшь.

— Ага, как и наш проект. Баринов пока заморозил дом. И если честно, мне кажется, Андрей Кириллович потихоньку сходит с ума. Я наводила справки, и он буквально помешался на ваших поисках. Бизнесом почти не занимается, всё замы волокут. За собой не следит, поесть забывает. Короче, Сол, это жуть.

— Хватит. Мне это не интересно. Сейчас нам спокойно. С Андреем жили как на пороховой бочке. Больше не хочу. Правда. Да, возможно, его стоит пожалеть, но кто пожалеет меня, когда он отберёт Ми... — бросаю короткий взгляд на малышку и замечаю, что кто-то греет ушки на взрослых разговорах, — ну ты поняла. И мало того, что отберёт, так ещё организует мне небо в клеточку, друзей в полосочку за похищение.