Книга Верни мне дочь, страница 65 – Кэтрин Вайс

— Когда привезёшь девочку? — спрашивает отец Милаши.

— Только девочку, мне не послышалось? — переспрашивает мой похититель.

— Не послышалось, — коротко отвечает мистер деревяшка и дверь захлопывается.

Что?!

В ушах белый шум и я просто несколько минут гипнотизирую закрывшуюся створку.

А я? Как же я?

Из динамика ноутбука было отчётливо слышно, что Баринов ждёт обратно только Милашу, но...

Неужели я ему безразлична настолько, что мужчина готов вот так взять и бросить меня в логове похитителя?

Не верю. Отказываюсь верить.

— Милаша, зайка, просыпайся, — говорю малышке, ведь не хочу, чтобы её у меня отбирали в невменяемом состоянии.

Я не дура и всё понимаю. Раз Баринов сказал только дочь, значит, так и будет.

Остаётся вопрос: что будет со мной? Даже подумать страшно.

Может, они сейчас там ещё поговорят и Андрей Кириллович одумается?

— Пожалуйста-пожалуйста, — тихонечко шепчу молитву, взывая к разуму отца Миланки.

Я вроде бы была послушной няней. Не отсвечивала. Выполняла работу замечательно. Да даже спутницей на вечер была. Почему со мной решили поступить как с ненужной вещью?

Из-за поцелуя?

Так обычно мужчины, когда в постель затащат, потом интерес теряют, а тут... Неужели я настолько плохо целуюсь, что ко мне потеряли интерес не просто как к женщине, но и как к работнику?

— Пойдём умываться, — говорю проснувшейся Миланке и отгоняю плохие мысли.

Надежда всегда умирает последней, вот и я буду надеяться и верить в чудо...

Чудо не случилось.

Примерно через полчаса после ухода дяденьки в малиновом пиджаке нам принесли завтрак, а ещё через час пришли охранники и... Отобрали Милашу.

Я сначала порывалась закатить истерику, но потом посмотрела в испуганные глаза малышки и передумала.

Миниатюрная девушка бессильна против двух амбалов — это знаю не понаслышке. Так изначально подозревая проигрыш, зачем травмировать Миланку? Лучше спокойно пообещаю скоро приехать, а пока пусть она идёт с дядями, папа заждался.

И они ушли. Один головорез подхватил малышку, другой взял рюкзачок, и они, не говоря ни слова, ушли.

Боже, как я рыдала...

Стоило за мужчинами закрыться двери и всё прорвало.

Слишком много стресса за последние сутки. Слишком слабая я.

До этого ещё держалась ради малышки, а теперь сорвалась.

Мне обидно. Больно. Одиноко. Страшно в конце концов.

Одна-одинёшенька. Где-то за сто километров от цивилизации, нахожусь в доме какого-то маньяка и неизвестно, что со мной будет дальше.

— Баринов — сволочь!

Теперь я знаю, что Милаше он не причинит вреда, но от этого не легче, да и я...

Меня-то, как можно было вот так взять и бросить?

— Ненавижу!

Слёзы сменились злостью. Причём цель у эмоции одна. Чёткая и даже фамилию и имя имеет.

Если Баринов не заявился в тот вечер к нам в квартиру, ничего бы этого не произошло. Жили бы с Миланкой дальше и горя не знали.

— Ничего. Я сильная. Я справлюсь, — утешаю сама себя, расхаживая из угла в угол своей комфортабельной тюрьмы.

— Вот руку даю на отсечение, я выберусь отсюда! Потом найду мистера деревяшку и собственноручно лишу его кадыка.

Я Вишневская, а мы так просто не сдаёмся. Арина вон вообще в рубашке родилась, раз авиакатастрофу смогла пережить. Ну в смысле не попасть...

Ай, живая она, короче.

Вот и я смогу. Надо только дождаться, пока обо мне вспомнит дяденька в малиновом пиджаке, и тогда можно начинать действовать.