Книга Верни мне дочь, страница 28 – Кэтрин Вайс

— Вы так сейчас смотрите, будто у девочки руку отрезали, — хмыкает Баринов.

— Ну-у-у... Как-то неприятно осознавать, что неизвестный трогал малышку.

— Необязательно трогать. Можно было взять с одежды.

— Там мог оказаться мой волос.

— Вы как-то слабо тянете на мою дочь, — чуть улыбается. — Я, конечно, люблю женское внимание, но когда мне было пять, ни о каких женщинах, кроме матери, я точно не думал.

— Смешно, — фыркаю и тоже улыбаюсь. Наверное, впервые в компании Баринова я смогла немного расслабиться и даже нормально отреагировать на шутку.

— А как так вышло, что Милана осталась жить с вами? — спрашивает хозяин дома.

Видимо, пришла моя очередь пооткровенничать.

— Ну-у-у... На самом деле Милаша с самого рождения часто оставалась у меня ночевать, — всё-таки решаю рассказать как было.

— Арина не принимала участия в воспитании дочери? — спрашивает, резко подняв взгляд, в котором сверкают искры.

— Почему? Поначалу очень даже принимала, потом решила, что устроить личную жизнь важнее.

— И бросила на вас девочку?

— Нет. Мы всегда жили дружно и помогали друг другу, просто потом Арина всё чаще и чаще стала оставаться ночевать у Степана. Я была уверена, что Милана его дочь. Да и сестра убеждала, что ей нужно время, чтобы подготовить Стёпу к новости о дочери.

— Как мужчина не заметил беременность и роды?

— Он заметил... Блин, там такая история запутанная вы действительно хотите знать? — уточняю. Вдруг человек из вежливости спросил, а тут буду распинаться.

— Хочу, — коротко, но ёмко.

И правда, о какой вежливости Баринова я могла подумать. Вот тотальный контроль, это пожалуйста.

— В общем, на той вечеринке, где вы... зачали Милашу, Арина познакомилась со Стёпой. Он ухаживал за ней, обещал золотые горы, сестра верила, открыв рот. А потом в один прекрасный день узнала, что беременна. Рассказала Степану, он решил... Уж не знаю почему, то ли догадывался, то ли они вообще не спали на тот момент, ну в общем, он решил, что это не его ребёнок. Они разругались и расстались. Арина выносила и родила Милашу, а потом опять где-то через полгода встретила Стёпу. Вот только правду не сказала. Соврала, что сделала аборт... Ну думаю, суть вы уловили, — рассказала максимально сокращённую версию и слежу за реакцией.

— М-да, мать моей дочери досталась так себе, — произносит, как только переварил информацию.

— Да нормальная она была мать, — спешу вступиться за сестру. — Просто я позволила ей. Мне всегда было за радость посидеть с малышкой. Даже когда Арина позвонила и попросила присмотреть за дочерью, пока она улетит за границу на пару дней, я не переживала. Ответила ей, не беспокойся, мы с Миланкой справимся... Это был наш последний разговор... — произношу и чувствую, как вновь начинаю погружаться в состояние тревоги и грусти.

— Почему после катастрофы не отдали Милану в детский дом? — Баринов задаёт вопрос и вместе с тем выдёргивает меня как котёнка за шкирку из апатичного состояния.

— Вы больной? — само как-то вырывается. — Милаша моя родная племянница! Я даже мысли такие не допускала никогда.

— А как тебе вообще доверили опеку? Ты ж неблизкая, — продолжает сыпать дурацкими вопросами.

— Насколько мне известно, роднее и ближе у малышки нет никого.

— Как это нет? А я? — Баринов опять изгибает бровь, как бы давая понять, что ответ лежит на поверхности.