Книга Алчные души, страница 58 – Вячеслав Ипатов

Единственным действительно плохим следствием из произошедшей катастрофы стало то, что люди вскоре начали подозревать именно волшебный народ в создании катаклизма. И пусть подобные обвинения звучали абсурдно — слишком масштабным являлось Сопряжение миров, это мнение с каждым годом набирало все большую силу и даже начало распространяться среди части друидов. Которые то ли поверили, то ли посчитали удобными для себя подобную версию. Каким станет исход той злости, что сейчас накапливалась среди людей, гадать не приходилось. И от этого становилось страшно. Не за себя, но за судьбу волшебного народа.

Ведь, пусть фейри до сих пор поминал фоморов во всех проклятиях, именно люди являлись самыми опасными существами для его народа. Это было верным даже сейчас, после Сопряжения миров. Тем более, что самую грозную силу людей — друидов, катастрофа затронула не столь значительно, как всех остальных. А ведь именно из-за человеческих чародеев люди могли представлять реальную угрозу. Не будь их, никто не смог бы открывать двери в мир Скафа. Они же являлись самыми опасными противниками в битве. Пусть и уступая в искусстве создания заклятий фейри, но возмещая это мощью чар, а также магией крови, подкрепленной жертвами из их собственного народа. Из-за чего стоило дать друиду время на подготовку, и победа над ним многократно усложнялась.

К счастью у друидов также были слабости. Самая явная — плохое владение оружием. Абсолютное большинство из них обучалось лишь самому минимуму в искусстве боя на посохах и серпах, из-за чего в ближнем бою одолеть друидов проблемой не являлось. Вот только навязать им такую схватку было отнюдь не просто. В недавнем столкновении Глэду это удалось, но он не обольщался на счет своей силы и прекрасно понимал, что будь противник опытнее, удачливей, исход мог оказаться совершенно иным. По счастью подобных врагов сид на своем пути еще не встречал. Иначе бы вряд ли все еще ходил по землям Скафа.

Вынырнув из размышлений, сид сверился с собственными чувствами и довольно кивнул — одна из целей пути, его личное убежище, была уже совсем близко. Фейри чувствовал, что до маяка осталось лишь несколько сот шагов. А значит границы владения должны располагались еще ближе. Хотя ни зрение, ни чувство магии не могли различить ничего необычного. Всадника окружал лиственный лес, привычно искаженный Скафом, и сам Глэд уже плохо помнил какие именно приметы ему следует выискивать здесь. Кажется, где-то неподалеку был небольшой холм, скорее даже просто бугорок земли…

Искомое нашлось спустя минуту. Это оказалась небольшая возвышенность, заросшая кустарником и чахлыми деревцами, на самой вершине которой покоился плоский серый камень. Если бы не этот ориентир, сид легко мог проехать мимо неприметного места, очень уж давно он его посещал. И данный факт Глэда искренне радовал, ведь лишний раз подтверждал хорошее сокрытие убежища, которое невозможно было отыскать ни с помощью зрения, ни чувством магии. Найти вход в его тайное логово было можно лишь ориентируясь на известные исключительно самому Глэду приметы и уникальный маяк. Лишь могущественный чародей обладал возможностью почувствовать скрытое, но такой вряд ли бы появился в подобном месте.

Размышляя об этом, сид в то же время оценил положение приметного камня и направил Саэфа в правую сторону вокруг возвышенности. Спустя несколько десятков секунд, он оказался напротив самой острой из граней валуна, в месте, где кустарник не мешал подъехать к склону холма. В этот момент на его плечо опустилась Мельтия.