Книга Алчные души, страница 116 – Вячеслав Ипатов

Местность, по которой они двигались, вновь обросла лесами, ставшими причиной того, что сид вынужден был слезть с седла. Это означало усиление опасности для охотников и возвращение к прежним методам их преодоления. То есть максимальное соблюдение тишины во время похода и громкое, вызывающее поведение во время стоянок. Благо в этой связи также удалось сделать открытие. Оказалось, издаваемые неосторожными действиями звуки являлись следствием лишь собственных подспудных ожиданий чародеев. Их разум привык к тому, что ветки хрустят под ногами и мир шел навстречу, распространяя треск. Но стоило осознать это свойство мира, как поступь охотников обратилась в совершенно бесшумную. Однако обратной стороной этого достижения стала абсолютная тишина, изрядно действующая на нервы. Ее так и хотелось разбить разговором, неважно на какую тему. Чародеи воспользовались этой возможностью, стоило им выйти на достаточно удобную поляну.

— Что ты попросишь у Дагды, Глэд? — с интересом спросила Валери.

— Ты думаешь, нам позволят высказывать желания, каждому свое?

— Все надеяться на это. Каждый чародей. Или ты считаешь, наши товарищи решили спуститься в мир мертвых ради великой любви к своей земле? Что ж, тогда я тебя разочарую. Каждый из них жаждет награды, в том числе и сам Варден.

— Чего же хочешь ты?

— Кажется, я первая задала этот вопрос.

— И все же ответь.

— Ты ведь понимаешь, что подобные действия выставляют тебя в худшем свете? — спросила жрица. — Впрочем, я дам тебе ответ, ибо он не является тайной. Все, чего я желаю — вечное служение Дагде.

— То есть возвышения, дарующего силу и бессмертие? — с легкой улыбкой спросил Глэд.

— Верно. Ты полагаешь, это требование излишне?

— Скорее думаю, что подобное даже нельзя посчитать платой для Дагды, ведь он получит верную слугу.

— В каком-то смысле да. Но именно таким является мое желание. Долгие годы я возносила молитве Дагде, совершала ритуалы с его именем на устах. И теперь, как его жрица, желаю получить высшую милость.

Немного помолчав, Валери вновь вперила требовательный взор в Глэда:

— Итак, я ответила на твой вопрос, теперь, наконец, расскажи о своих стремлениях ты.

— Можешь мне не верить, но для себя самого у меня желаний нет.

— Поверить и в правду сложно, но тогда скажи, что ты такого хочешь даровать своему народу или нам всем?

Глэд перестал улыбаться и посмотрел словно бы сквозь жрицу, погружаясь в собственные воспоминания. Слова, сказанные в ответ, вышли глухими и надтреснутыми, зато прозвучали неожиданно искренне:

— Я хочу мира. Долгого стабильного мира.

— И как же его устроить? — язвительно спросила Валери. — Или ты забыл, что невиды вот уже шесть сотен лет не могут успокоиться, строя козни людям? Сколько они создавали беспорядков, за сколькими мятежами и переворотами стояли? Сколько людей убили собственными руками? Как ты хочешь остановить своих сородичей, если они прекращать войну не намерены?

— Для начала, напомню, что люди пролили за эти века ничуть не меньше крови фейри. Причем сделали это даже не ради мести, а просто следуя своей алчности, — дождавшись подтверждающего кивка Валери, сид продолжил. — Но ты права, фейри также не могут успокоиться, завершить бесконечную войну, потерявшую всякий смысл. Я сам жалею о потерянных землях, однако мой народ смог найти новый дом в Скафе, обустроиться там. Он уже не нуждается в возращении земель Пархейма. И если только люди прекратят устраивать рейды на сидхе, мои сородичи также должны будут остановить свои действия против вашего народа.