Книга Топоры гномов IV. Пылающий север, страница 129 – Вячеслав Ипатов

Едва увидев эти чары, Нактюран отпрянул в сторону, но его это не спасло. Заклятье само нашло свою цель, ударило в спину, оставив громадную кровоточащую рану. При этом мощь детонации еще и толкнула демона назад, прямо в сторону участка искривления пространства. Влетев в причудливо изменяющийся силуэт дома, Нактюран на миг замер с искаженным от ужаса лицом, а затем распался на множество алых капель, тут же размазавшихся по белоснежной стене. Через мгновение кровь исчезла, стертая новой волной изменений.

Весы в казавшемся безнадежном противостоянии качнулись в сторону Гламоргана, даруя тому надежду на спасение, однако в следующий миг опустились обратно. Виной чему стал еще один князь-предатель, выбравшим именно этот момент для атаки. С яростным криком он обрушил лезвие секиры на растянувшегося на мостовой архигерцога, который успел лишь вскинуть правую руку в защитном жесте. Миг и кисть оказалась отделена от тела, а на мостовую щедро пролился новый поток крови.

Зло сплюнув на агонизирующее тело своего бывшего повелителя, Кенеф вновь вознес над головой секиру, готовясь завершить схватку одним последним ударом, но неожиданно почувствовал, как на его щиколотке сомкнулись пальцы архигерцога. Князь невольно посмотрел в обожженные глаза Гламоргана и отчетливо прочел в них обещание страшной, мучительной смерти, почти обретшей форму ненависти, способной преодолеть все возможные границы. На миг Кенефа сковал ужас, страх от совершенного, желание отступить. Однако затем ярость, обида и жажда наживы вновь подняли голову, отбрасывая прочь сомнения. Пальцы крепче сжали рукоять оружия, а затем секира устремилась вниз, в центр груди окровавленного архигерцога.

Кенеф, долгие годы прозябавший в немилости у Гламоргана, имел на будущее очень далекие планы. Он в точности знал, каким образом приобрести выгоду от смерти своего господина, кому подарить его голову, доспехи, артефакты и великолепный меч. Подумал князь и о том, как выбраться из города, а затем переместиться в родное Инферно. Однако всем этим планам не суждено было сбыться, ибо в тот самый момент, как лезвие секиры вонзилось в грудь архигецога, с левой руки Гламоргана сошло матово-черное заклятье, впитавшееся в схваченную лодыжку. Заклятье магии Тьмы, подарившее предателю долгую и крайне мучительную смерть.

Меран, словно бездонная утроба, пожрал новые жизни, но в безумии раскинувшегося хаоса этого так никто и не заметил.

Спустя восемь часов после битвы за Меран.

Это могло показаться ироничным, но Назгарону тоже повезло. Его шансы пережить сражение были попросту ничтожными. Большинство отправившихся на штурм демонов погибли от магии и мечей защитников, те же, кто дожил до финала развернувшейся трагедии, оказались уничтожены чарами магии Света. Назгарону же удача улыбнулась несколько раз. Сначала, когда он выбрался из барбакана и выжил после падения в обрыв. Второй раз, когда его едва живое тело нашли низшие демоны и решили доставить в лагерь. И, наконец, в третий раз, когда чуть пришедший в себя князь Инферно выстоял под ударом магии Света. Назгарон выжил и нашел в себе силы покинуть местность, отравленную враждебными чарами. За несколько часов он смог зарастить раны и даже сумел отыскать оружие и доспехи. Однако, как показывает практика, везение не может длиться вечно. Иссякло оно и для князя.