Книга Топоры гномов, страница 41 – Вячеслав Ипатов

Руки сами собой, повинуясь едва оформившемуся желанию, выхватили оружие, сам я развернулся лицом к противнику, выставив вперед щит, и стал медленно, осторожно отступать, опасаясь споткнуться о камни. Увы, осторожность не спасла меня от нового заклинания, прилетевшего точно в голову. Чары, что ударили по мне, будто бы мгновенно выпило из тела все силы, сделав его вялым, инертным, слабым. Так и хотелось лечь прямо здесь, на полу и более никуда не двигаться. Но это было только наведенное ощущение, и я смог сделать еще один шаг назад.

Были, однако, и другие проблемы. Я бы сказал, что было этих проблем целых четыре. Они ощущались «чувством земли», дававшем координаты врагов, но не способным обозначить их формы. Двигались противники неторопливо, почти вальяжно, однако из-за моей скорости все же сокращали разделявшую нас дистанцию. Враги явно не воспринимали меня, ослепленного, ослабленного, всерьез, и мне осталось только подыграть им, споткнувшись о камень. Эта «оплошность» толкнула одного из противников в атаку. Он метнулся вперед быстро, стремительно, яростно, но слишком самоуверенно. И я это доказал, ударив навстречу. Враг умер мгновенно, слишком слабым он оказался, чтобы пережить такую атаку, однако в то же время эта смерть подстегнула и всех остальных противников. Двое из них сразу устремились в бой, а еще в меня ударило новое заклинание, вызвавшее мгновенный спазм мышц.

В этот момент я пытался отпрыгнуть назад, уходя от атаки, а потому чары вызвали неожиданный даже для их создателя эффект. Вместо того, чтобы на время лишить меня подвижности, заклинание заставило тело дернуться и откатиться в сторону, туда, куда я и намеревался прыгать. И это было весьма кстати, ибо мне едва удалось уйти с линии удара. Однако тем самым я смог только продлить агонию, что стало ясно, едва только я попытался встать на трясущиеся ноги.

«Спазм» — таким заклинанием меня наградил скрытый во мраке маг. И пройти оно должно было еще не скоро, а вместе с висящей «слабостью» я и вовсе превратился в развалину, калеку, едва способного держать в руках молот. Что уж говорить о том, чтобы сражаться? И единственным хорошим моментом во всей этой поганой ситуации было то, что я смог выйти из действия «полога тьмы» и теперь видел своих врагов. Это и еще не использованный козырь, о котором противники ничего не знали.

Две гибкие, темные фигуры, вооруженные мечами, не собирались давать мне время, они бросились вперед с явным намерением закончить этот бой, уверенные в победе. И именно в этот момент я использовал свой шанс, применив чары «очищения». Белое сияние вспыхнуло в теле, исцеляя меня и одновременно дезорганизуя чувствительных к свету дроу, и этим шансов грех было не воспользоваться.

Моими врагами были дроу-мечники — бойцы, имеющие высокие показатели ловкости в ущерб всем остальным характеристикам. Именно потому пережить прямой удар молотом они не могли. Ослепленный враг не успел увернуться от молота и умер мгновенно, а я атаковал следующего противника, оставшегося в одиночестве. Дроу уклонился от выпада молота и контратаковал, но я принял удар на щит и ударил в ответ, задев врага по касательной. Мечник оступился, на миг потерял равновесие, раскрываясь и…, в этот момент в меня влетела «стрела тьмы». Атакующее заклинание сбило движение, и дроу успел уклониться от моего удара, однако я не собирался отступать, не тогда, когда у вражеского мага было время отката*. Закрывшись щитом, бросаюсь на врага, преследую его в пологе тьмы, куда он нырнул, надеясь спастись. Но ожидания его были тщетны, и мой молот оборвал жизнь противника, врезавшись в его бок. Правда на этот раз я слишком поспешил и расплатился за это раной, которую дроу успел нанести перед смертью. Однако сокрушаться по этому поводу времени не было — над моей головой уже нависли новые проблемы, и первой из них стало пламя. Заклинание «огненная струя», ударившее со стороны мага, показало, что противник решил сменить тактику и более не уповать на дебафы**. И это было для меня плохой, очень плохой переменой.