Книга Обнажить клыки, страница 74 – Вячеслав Ипатов

Несколько часов назад, когда Андрей только очнулся после побоев, до него донеслись знакомые голоса из коридора. Помимо голоса девушки, удалось различить ещё и стасовских надзирателей. Разобрать, о чём они говорили, у Андрея не получилось, но сам тон был настораживающий. От охранников слышалось нечто весёлое, издевательское, в то время как Кристина отвечала коротко и зло. Что там творили с девушкой, было не понятно, однако ничего хорошего с ней точно не происходило. И становилось очевидно, что её, как и остальных оборотней, бросили в тюрьму. Может из-за каких-то действий, попытки им помочь, а может, просто решив перестраховаться, законопатив всю компанию в казематы. И теперь, помимо всех прочих терзаний, Андрея мучила совесть ещё и на предмет того, что из-за него друзья оказались в беде. Тогда ведь, во время нападения монстров, оборотень мог сдержаться, остаться на своём месте не пытаясь открыть ворота и тем самым не подставлять остальных. И возможно так было бы правильней. А может и нет. Может все они оказались в нынешней заднице ровно из-за того, что каждый думал о «своей хате с краю»? Держался за свою шкуру, не пытаясь объединиться, помочь попавшим в неприятности товарищам?

Андрей вновь вспомнил группу Серого, от которого отвернулись, списали в потери, посчитав неизбежной жертвой Стаса. А ведь могли тогда поддержать, встать рядом, разом скинув одного наглого урода. Могли, но не сделали! И вот теперь расплата. Сам Андрей, его товарищи в тюрьме, десятки людей погибли, а уроды, в этом виновные, остались на свободе, нисколько не пострадав. Горько осознавать, что собственные проблемы есть результат твоего же бездействия.

Дёрнувшись в раздражении, Андрей тут же скривился, почувствовав всплеск боли. Но на эти ощущения оборотень обратил не слишком много внимания. Злость, раздражение на себя, страх за товарищей — эти чувства серьёзно перекрывали физические невзгоды. И конечно больше всего беспокоила неопределённость. Андрей попросту не знал, какая судьба ждала оборотней. И эта неизвестность напрягала особенно сильно. А люди Стаса, будто специально держали его в неведении. Хотя почему «будто», они явно делали это нарочно. Андрей в первое время орал в пространство вопросы, пытаясь допытаться хоть каких-то ответов. Получил лишь пожелание заткнуться. Помнил он и выражение лица тюремщика, принёсшего еду, ну или те помои, что можно было так назвать. Услышав вопрос о том, как долго их будут держать в заключении, этот ублюдок только весьма довольно усмехнулся, а затем, опустив наполненную тарелку на пол, ногой пододвинул ту к заключённому, будто кормил собаку. У Андрея ещё оставалась надежда на то, что тюремщики будут сменяться и новый окажется не такой гнидой, но надежда слабая, можно сказать отчаянная. Как и само положение.

Из горла сам собой норовил вырваться стон, но прежде чем Андрей окончательно погрузился в депрессию, до его уха донесся какой-то необычный звук. Откуда-то сверху раздался шум и это было настолько странно, что разом выкинуло прочие мысли из головы.

Почему странно? В настоящий момент Андрей находился в подвале Базы, рядом с регенерационными капсулами. И важным был тот факт, что сверху располагался лишь большой зал, в котором редко кто появлялся и уж тем более задерживался. Из-за чего даже с превосходным слухом оборотня звуки до него доносились очень редко. А даже когда что-то слышалось, то напоминало лишь тихий шелест на грани чувствительности. Но сейчас было по другому. Звуки раздавались явственно, чётко. Пусть невозможно было различить слова, но это точно были крики множества людей. Крики, которые раздавались ночью, когда все должны были спать.