Книга Криндж и ржавый демон, страница 31 – Харитон Мамбурин

— В смысле? — удивился я, дёрнувшись к объёмистому пакету, видневшемуся позади башни танка, но остановившись, — Я же их так и так увижу! Не на броне же мне…

Реальность, как уже неоднократно преподнес этот мир, оказалась куда хуже, чем мои далеко не смелые чаяния. Ехать мне предстояло на броне, добывать пищу и воду самостоятельно, внутрь танка не лезть ни при каких обстоятельствах. Поправив свои очки, женщина строго уставилась на меня, сказала, что инструктаж завершен, а время на исходе. Покопаться в пакете я могу и на ходу. После чего развернулась и пошла себе назад в город.

Пожав плечами, я заскочил на танк, двинувшись к пакету, но тут же был вынужден с проклятиями растянуться на горячем металле — гребаная машина рванула с места!

— Вашу мать! Полегче! — рявкнул я, лихорадочно нащупывая себе точки опоры, но сидящие в танке никак не отреагировали. Набрав скорость приблизительно в сорок километров в час, дурная железка поскакала по бездорожью, плюя на здравый смысл и мои обрывочные знания механики как самый последний верблюд! Да они там психи, что ли⁈ Я сейчас упаду!

«Держись», — детский голос Малого прозвучал отрезвляюще, — «Они, наверное, разрывают дистанцию с городом, чтобы точно увести робота…»

Наверное, если бы не нечеловеческая сила и выносливость этого тела, я бы сорвался после первого же подброса массивного танкового зада, но, как оказалось, могу держать собственное тело даже в такой скачке, если как следует упрусь ногами, обутыми в ботинки, в какие-то опоры, а руками — в угловатую часть башни гребаного железного чудовища. В такой позе, постоянно сотрясаясь от немилосердных скачков, мне пришлось провести пару вечностей или, если верить солнцу, порядка двух часов. Затем психопаты-танкисты вывели своего железного друга на асфальтовую дорогу, от чего жизнь сразу же наладилась. Ну, относительно всего остального дерьма, что у меня в ней было.

Я даже сумел распотрошить пакет.

Щедрость Ремиликса оказалась очень относительной, но, всё-таки, не до такой степени, чтобы заставить меня биться головой о броню танка. Две объёмистые, но выполненные из дешевой кожи фляги с водой, несколько явно самопальных брикетов с прессованным пеммиканом или чем-то вроде, кошель с сотней терракоинов, две ухватистые небольшие «кошки» с тройными мощными крюками, идеально подходящие для того, чтобы держаться на броне скачущего танка, моток крайне прочной веревки, а также, под занавес этого аттракциона невиданной щедрости, мне подогнали кирку. Плюс несколько листочков бумаги.

Натуральную, с полутораметровой ручкой, увесистую кирку. Хоть сейчас в забой. С песней.

На этот раз вместо того, чтобы материться, я решил сменить стратегию. Сначала связал «кошки» веревкой, закрепил понадежнее, а затем, перекинув веревку через себя так, чтобы она служила страховкой, ибо везущий меня вдаль транспорт продолжал время от времени подпрыгивать на выщербленном асфальте, принялся размышлять. До этого момента реальность не раз шокировала меня, но, тем не менее, предпосылки были буквально у каждого её выбрыка.

Батончики на вкус были как вяленое говно носорога, страдавшего проказой и депрессией, но вместе с водой составили тягучую разбухающую массу, заполнившую желудок до отказа. Думать сразу стало легче.