Книга Криндж и ржавый демон, страница 14 – Харитон Мамбурин

— Да задолбало, откуда эти-то мысли⁈ — рявкнул я, бешено озираясь по сторонам. Какой жрать, я даже не понял, что произошло, а уже отхреначил натурального дракона с полтонны весом, упёр его в песок и достал железяку, чтобы вспороть и пожрать!

— «Тело. Оно помнит»

— А ты можешь говорить яснее⁈ И больше⁈ — снова заорал я, чувствуя, как нервы, наконец-то, дают сбой.

— «НЕ ОРИ НА МАЛОГО!!!», — внутренний вой Крикуна меня чуть не заставил сесть на задницу, прямо как возле указателя на Краснодар, — «ПРАВИЛА!»

— В жопу ваши правила! — меня окончательно брала злость, — Если вы меня поставили главным на выживание, так хоть объясните нормально, что происходит, что знаете! Что вам, ублюдкам, мешает⁈

Тишина.

Вот сука.

— «СЛЫШЬ ДЕБИЛ», — голос Крикуна впервые оказался чем-то серьезнее его обычного глумливого и вызывающего ора, — «ТЫ ЕЩЕ НЕ ПОЛНОЦЕННАЯ ЛИЧНОСТЬ, А ОГРЫЗОК, ВСОСАЛ? ТЕБЕ НУЖНЫ НОВЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ, НОВЫЙ ОПЫТ. ЧЕМ ЧАЩЕ МЫ ОБРАЩАЕМСЯ К ТЕБЕ, ТЕМ БОЛЬШЕ ПРОНИКАЕМ В ТЕБЯ, ВЛИЯЕМ, ПРОЧЕЕ ГОВНО. НАШИ МЫСЛИ, ВОСПОМИНАНИЯ, РЕФЛЕКСЫ. ЭТО КОНЧИТСЯ ПЛОХО, ВСОСАЛ? ПОЭТОМУ ЗАТКНИСЬ, ЖРИ ЯЩЕРИЦУ И ЧЕШИ ДАЛЬШЕ»

Твою. Мать. А ведь так и есть. Мы три сознания в одном черепе. Они не просто обращаются ко мне, а соприкасаются своим разумом с моим, в котором просто до хрена лакун, образованных каким-то программным вивисектором. Эти лакуны заполняются чужой информацией, потому что должны быть заполнены. Как там он говорил ранее? Сознание «сохраненного» гения так и замещает «болванку», буквально дополняя её и поглощая.

Мои соседи этого не хотят, они дают мне возможность выжить. Мне нужно заполнить лакуны самому. Простой, но однозначный вывод. Почему не предупредили сразу? Не гении там в моей черепушке, отнюдь не гении. Рокер какой-то отшибленный и аутист. Да и я сам ничем не лучше. Но как, всё-таки, обидно. Этот Малой жил в этом мире, это его тело. Он знает тут всё не просто досконально, а вообще на уровне инстинктов! Именно они позволяли мне уклоняться от тварей на бегу, именно они грохнули крокодила.

Черт! Буду жрать животину, больше ничего не остается!

Я успел только наполовину вспороть толстое неподатливое брюхо гигантского ящера, как ниоткуда, расположенного за моей спиной, раздался гнусавый пришепетывающий голос:

— Чел! Эй, чел! Как насчет поделиться кусочком крока с честным безобидным мьютом?

Обернувшись, я увидел говорившего, стоящего в пяти метрах от меня, а он, естественно, получил удовольствие лицезреть уже мою физиономию. Увиденное ему сильно не понравилось, потому что, когда людям что-то нравится, они уж точно не падают с хрипом навзничь, а потом не пытаются отползти, всхлипывая и завывая. Бедолага даже своё копье уронил.

— Слышь, ты тоже не красавец! — возмутился я.

И был совершенно прав.

Существо, наделенное столь чувствительной эстетической натурой, не имело с этой ней более ничего общего. Очень низкий, очень широкоплечий, с закрытой капюшоном большой головой, казалось, сидящей прямо на плечах, этот «честный мьют» обладал зеленовато-желтой кожей, а также носом, занимающим большую часть его лица. Бесформенный нарост доминировал безоглядно настолько, что края этого носа уходили вплотную к скулам. Черная неопрятная борода под широчайшим лягушачьим ртом, глазки-щелочки, одежда из лохмотьев, внушительный рюкзак и потерянное копье.