Книга Криндж и Свидетели Пиццы, страница 97 – Харитон Мамбурин

С помощью специальной жижи нимфа удалила мне все волосы с головы, оставив только ресницы. Затем, мне пришлось окунуться в другую жижу, меняя цвет кожи с родного болотного на мрачно-фиолетовый. Контактных линз тут не водилось, но с моими надбровными дугами рассмотреть цвет глаз было тем еще испытанием, а так, как я тоже напялил непрозрачные стекла на нос, так вопрос, можно сказать, был закрыт. Обтягивающую черную униформу большого полицейского гибрида мне продали запросто, так что… я теперь почти не отличался от сотен тысяч здоровяков, сторожащих покой Рима.

— Ты свою рожу видел⁈ — хрюкнул Мурхухн, обходя меня со всех сторон, — Да никто не поверит!

— Ваше время на исходе! — оборвала его моя голая психотерапевтица, выгоняя нас обоих на мороз вместе с машиной.

— Даже не поцеловала на прощанье, — пробурчал я, давя на газ, — А я ей целое ведро наплакал. Или выплакал? И не ей, а в ней…?

— Куда мы едем…? — пробурчал морф, с трудом поместившийся на пассажирском сиденье в броне, — Куда гонишь?

— Скоро увидишь.

Время — это всё. Как говорил Кутузов и пел Чайковский: «инициатива попердь всего!». Нам надо было окончательно замаскироваться под парочку полицейских, а сделать быстро, дешево и сердито можно было только одним способом.

У персонажа, в чей гараж мы заехали, был искусственный глаз, металлические ноги и настоящий рюкзак какого-то роботизированного барахла, вживленный ему прямо в спину. Оттуда торчали разные манипуляторы, которые задрожали в такт его отвалившейся челюсти, когда я, нависнув над этим самоделкиным, душевно его попросил:

— Видишь тачку? Перекрась её в омниполовском стиле.

— Чё⁈ — окончательно опух пахан местной рембазы при виде неформатного полицейского гибрида, требующего вопиющей ереси от нелегального механика.

— Уважь пацана, — продолжил я, коротко свистнув, чем подавая сигнал моему спутнику.

Грозно и гулко печатая шаг, в насквозь незаконную шарагу вдвинулась бронированная боевая свинья мировой полиции при полном параде. В солнцезащитных очках. Техномужик задребезжал весь, пришлось даже гасить его вибрацию, положив руку на вспотевшее плечо.

— Не ссы, не обидим. Крась. Тщательно.

Все мобили «Омнипола» — ярко-сочно-синие, с большими золотыми шерифскими звездами. Спутать такой с чем-то иным невозможно, оно выделяется, оно криком кричит о высокооплачиваемом и совершенно неумолимом законе. Впрочем, как и кабанья морда моего спутника, жизнь которого, после выхода из бака маленьких сереньких пришельцев, приобрела такую насыщенность, что за суровостью этой самой морды скрывалось острое желание залезть назад в бак!

— Просто сделай суровый хлебальник и наслаждайся жизнью, — посоветовал я Мурхухну, садясь за руль нашей новой, повергающей в ужас и страх лазурной тачки, — Щас за пончиками заедем и поговорим.

А поговорить было о чем. Я был очень разыскиваемой персоной. Искали по всему Риму, причем полиция была в самом низу списка. Подумаешь, какой-то осёл погнул крыши у нескольких тачек и заставил пару человек обосраться от страха. Подумаешь, потом нашли склад, полный тел каких-то тревожных существ. Это мегаполис, тут такое бывает. Но вот интерес других фракций, особенно гребаной церкви Звездного света, чей кардинал сейчас шарахался по городу с моей фотокарточкой — это уже перебор.