Книга Криндж и Свидетели Пиццы, страница 61 – Харитон Мамбурин

— Владей. Это Молот Войны! — напутствовал я его, — Деус Вульт! Не посрами это оружие, иначе я тебя найду… и посрамлю. Понял?

Получатель подарка лихорадочно закивал в ответ. По-моему, его лошадь тоже пыталась кивать, но я её крепко держал.

Так, от молота подозрительного избавился, уже хорошо.

Вернувшись в машину, молча поехал дальше. На ближайшем привале, который нам нужно было сделать засветло, планировалась генеральная уборка транспорта, учет, аудит, сверка и… поиск возможных «жучков». Паранойя? Кому мы, нафиг, нужны? Однако, почему-то никто не стал отлынивать, желающих вновь увидеть Цумцоллерна и его наездницу не было.

Рим ждал нас, до него оставалось менее полутысячи километров, если верить картам, в которых я уже немного разбирался. Скоро дорога полностью освободится от повозок, быков, лошадей и людей, начнется запретная зона, а затем и бездорожье. Говорят, что все дороги ведут в Рим, но нам придётся ехать к мегаполису наугад. Зато — уже безо всякой опасности напороться на разъезд цельнометаллических долбоклюев на быках.

Отработав своё за баранкой, я передал руль в надежные лапы Мурхухна, уже почти совсем привыкшего к нормальной жизни, а сам, расположившись на соседнем сиденье, принялся отдыхать. Живот неожиданно издал голодный рёв, на что я, крякнув, потянулся к бардачку, в котором хранил пару рационов именно на такой случай. Железная коробка с лязгом распахнулась, только вот искомых рационов я не нашел, а увидел… жопу.

Точнее, жопку. Бледно-фиолетовую, совсем небольшую, соединенную с такого же цвета спиной, на которой болталась отчаянно-синего цвета грива. Всё это дело слегка высунулось наружу, более не сдерживаемое дверцей бардачка.

— А-аа? — невнятный звук вырвался из моих пораженных грудей, пока я созерцал всю эту хрень.

В ответ на это, а может быть, и на подувший ветерок, из синей гривы вылезла рука, поскребла одну ягодицу, а затем, помацав еще и воздух, исчезла. Тело, туго забитое в бардачок, слегка повернулось, и на меня уставился очень недовольный, большой и желтый, глаз.

— Закрой! Дует! — гаркнули мне из бардачка хриплым женским голоском.

Двигаясь как на автомате, я закрыл бардачок, спрятав это непотребство, а затем очень механически повернулся назад, к рейлам, игравшим в карты на теплой шкуре. Майра посмотрела на меня, шмыгнула носом, а затем пожала плечиками со словами:

— Ну да, мы взяли с собой маму. Кто бы нас одних отпустил?

///

— Криндж — мировой мужик, — веско припечатал Дюракс, начиная шариться по кустам в поисках сушняка, — Прямо — во!

— Ой, да чего там «во»! — фыркнула его жена, продолжающая натягивать на себя кое-как сшитые тряпки, — Подумаешь… ай!!! Мама!

— Хоть у кого-то из вас мозги есть… — пробурчала отвесившая подзатыльник старшая рейла, одетая в такое же подобие тряпичного купальника, как и её дочь, — Ну да ладно, зато ты у меня красивая вышла. Просто слушай, что муж говорит, дурында! Этот ваш громила… хм, действительно, нормальный мужик.

— Ты что тут делаешь⁈ — попробовала возмутиться смутившаяся Майра, — Мы же…

— Да вы пять лет уже «же»! — отбрила её Литра Пиамакс, ни грамма не смущенная тем, что наблюдала опошление дочери каким-то типом, — Причем скрывались, шантрапа, на уровне безголовых куриц! Вас, можно сказать, и поженили, чтобы вы прекратили по углам и дырам шоркаться, да смех на соседей наводить. И так все еле держались!