Книга Пышка. Похищенная для кавказца, страница 20 – Айрин Лакс

А меня отправляют обратно в курятник: поменять воду курам и накормить их.

«Чтобы не мешалась»

Я стою среди перьев и помёта, держу в руках грязное ведро и смотрю, как Салтанат проходит мимо окна с корзиной свежих лепёшек. Она смеётся над чем-то, что говорит Алия, и выглядит абсолютно на своём месте.

Внутри меня — странная смесь. Злость. Обида. И неожиданно острая, жгучая ревность.

«Он привёл её. При всех. При мне. Чтобы показать, что я здесь лишняя».

Я вытираю пот со лба и тихо говорю самой себе, с привычной самоиронией:

— Ну что, Стеша… поздравляю. Ты официально стала женой многоженца. Первая жена, но толку от этого, как от козла — молока. Первая в списке самых больших и ненужных жён!

Но когда вечером Магомед проходит мимо меня по коридору, его взгляд снова задерживается на моей груди чуть дольше, чем нужно. И в этот момент я понимаю: он может сколько угодно приводить свою «правильную» Салтанат.

А хочет он почему-то всё равно меня.

И от этой мысли мне становится одновременно и больно, и… очень-очень тепло внизу живота.

* * *

Я лежу в нашей огромной постели и смотрю в потолок. Комната тёмная, только слабый лунный свет пробивается сквозь тяжёлые шторы. Рядом — пустое место. Холодное. Магомеда нет уже несколько часов.

Салтанат пробыла целый день.

Ходила, как королева, и раздавала указания, просто озвучивала, что именно она бы изменила в доме.

Магомед ходил следом и кивал, как китайский болванчик.

Тьфу!

Злость медленно разгорается в груди, как угли, на которые плеснули масла.

Где он?

Наверное, с ней. С этой его драгоценной Салтанат. Сидит сейчас рядом, смотрит на её стройную фигуру, на покорные глаза и думает: «Вот это настоящая жена».

А я здесь — лишняя, толстая, неудобная русская ошибка, которую он вынужден терпеть.

Он поехал её отвезти к родителям и пропал.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Обида жжёт горло. Хочется встать, что-нибудь разбить, закричать. Но я просто лежу и тихо киплю.

Пусть катится к чёрту. Я не буду ждать его, как верная собачка. Не сегодня!

Вдруг ручка двери тихо дёргается.

Сердце мгновенно подскакивает. Это он.

— Стеша, открой, — раздаётся его низкий, требовательный голос.

Я сажусь на кровати, обхватываю колени руками и отвечаю холодно, сквозь зубы:

— Ни за что. Сегодня я сплю одна.

Он дёргает ручку сильнее.

— Открой дверь. Сейчас же. Я — твой муж! Пришёл к своей жене!

В его голосе зазвенело желание, а мне стало горько. Вот ещё, он просто пришёл потрахаться!

— Нет, — говорю я громче, уже не скрывая злость. — Иди к своей Салтанат, если она такая идеальная. А меня оставь в покое!

Магомед явно начинает закипать. Его голос становится жёстче, почти рычащим:

— Ты моя жена. Открывай немедленно.

— Жена? — я почти смеюсь, но смех выходит горьким и злым. — Первая, но по отношению, как вторая жена, да? Тогда и веди себя как с второй! Сегодня я не в настроении быть твоей запасной игрушкой на ночь!

— Открой!

— Нет! Хочешь Салтанат, но она не даёт до свадьбы, так… ПОДРОЧИ! — выкрикиваю.

Он бьёт кулаком в дверь — не сильно, но достаточно, чтобы дерево загудело.

— Стеша! Ты не имеешь права говорить о муже так.

— Спокойной ночи, Магомед, — отвечаю я уже тише, но с железом в голосе. — Иди спать в другом месте. Я устала от всего этого.