Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 48 – Дима Льевич

— За что? Я ничего не сделала.

— Вот именно! — кричит он, и мою щеку снова обжигает проникающая в самую глубину боль…

Просыпаюсь от собственного крика и не сразу, но, к огромному счастью, осознаю, что это все был лишь сон. Паршивый, дурной, но все же лишь сон. Несколько минут еще сижу и пытаюсь прийти в себя, даже отдышаться — настолько фигово стало. И только когда легчает, спускаю с кровати ноги на освежающе прохладный пол. Иду в ванную комнату с полузакрытыми глазами и сразу становлюсь под душ, не слив из системы первую, холодную воду. И она, окатив меня всю, мигом включает и прочищает мозги. И возвращаюсь в квартиру я уже с совершенно новыми мыслями и планами на этот день. Я все же встречусь с Костей. Сделаю, как мне велел Марат, но не совсем так. Довольно с меня этого всего. Пришло время раз и навсегда распутать этот клубок, состоящий из множества разноцветных нитей.

* * *

— Привет, проходи. Будешь что-нибудь?

Осторожно ступаю через порог уже за какое-то время ставшей для меня родной квартиры, которая в один миг превратилась абсолютно чужой и враждебной. Снимаю туфли и прохожу по знакомому ковру с высоким ворсом. Перед глазами вспыхивают воспоминания нашего здесь последнего с Костей разговора. И хоть прошло уже несколько дней, но ощущения такие, будто все это было только вчера или даже сегодня. Зажмуриваюсь и отгоняю плохие мысли. Сегодня все будет иначе. И все закончится.

— Нет, спасибо.

— Признаться, я надеялся, но думал, ты уже не перезвонишь. Папа говорил…

— Костя, — обрываю его, — послушай, пожалуйста.

— Погоди минуту. Дай я скажу. Я должен. — Видя, что я выдохнула, присела слушать на край журнального столика в зале и положила барсетку, он делает пару шагов ко мне и останавливается. — Я должен извиниться перед тобой. Я дурак. Наговорил тебе сгоряча столько неприятного, ужасного. Но я не хотел. Я просто вспылил. Все это неправда, что я собирался… Ну ты понимаешь.

— Понимаю, — говорю, хотя на языке крутится совсем противоположное. Но я ведь не для выяснения отношений сюда пришла. — Я не держу на тебя зла. И пришла сказать тебе это.

— Так ты меня прощаешь? — радостно восклицает Костя и подходит ко мне еще ближе. — Спасибо тебе, Настюш! Я не подведу тебя. Больше не подведу никогда, даю слово.

Ох уж эти слова. Раньше я бы им еще поверила, но теперь.

— Да, Костя, я простила. И отпустила.

— Отпустила? Родная, ну что ты такое говоришь? Я хочу быть с тобой, я люблю тебя, — лепечет он и касается кончиками пальцев моей щеки. А я… А я ничего не чувствую. Совсем. Никакой неприязни, отвращения. Только холод. К нему. — Посмотри на меня. Ты мне веришь?

— Не знаю, честно, не знаю. Но это больше и не важно. Пойми, я хочу побыть одна.

— Но я не хочу тебя терять, любимая, — шепчет он и точно так же, как его отец, поднимает мое лицо пальцами за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. И точно так же, как старший, тянется за поцелуем.

Отворачиваюсь, но его и это, видимо, устраивает, и его губы приходятся мне в щеку и соскальзывают на шею.

— Костя, не нужно. Перестань. Я пришла сказать, что…

— Милая, не прогоняй меня. Я так тебя люблю. Ты единственная, кто мне нужен, кто всегда был нужен.

Он крепко прижимает меня к себе и расстегивает змейку на легком летнем платье. Снимает его с моих плеч. А я понимаю, что слишком мягко начала этот разговор и отталкиваю парня: