Книга Опальная принцесса и запретный лес, страница 108 – Мария Ирисова

— Красота! — выдыхаю и поворачиваюсь вместе с флаконом к Сандру.

Князь спит… Присел в уголке на кресло, да так рядом с мешком и задремал, откинув голову на спинку. Чёрные волосы спадают на лицо и отбрасывают тень.

Замираю — так странно видеть мужчину таким обычным и таким понятным. Кончики пальцев опалило желанием. Хочу подойти и прикоснуться, погладить по щеке.

Я прикусила губу и сделала крохотный шажочек к мужчине. А если проснётся — что обо мне подумает?

«Не, — протянул голос разума, — ему на нас фантазии не хватит».

Фыркнула — крыть-то нечем. А князь услыхал, шевельнулся и открыл глаза.

Такой сонный, но уже хмурится, а колючий взгляд по сторонам: глядь, глядь, будто опасность на каждом углу поджидает.

— Ты закончила? — голос хриплый, князь кашлянул в кулак и потянулся. — И как получилось?

«Исплошное искушение, — вздохнула романтика, пока я любовалась статью».

Я вздохнула вместе с ней.

— Вержик? — позвал князь и на ноги поднялся, сразу заполнив собой половину пространства. Протягиваю с улыбкой флакон, где молнии скачут.

— Занимательная вещица, — говорит, рассматривая зелье на свет. — Я думал, оно мутное будет. А тут ещё и молнии… Что, можем собираться?

— Погоди, остатки по флаконам разолью — и полетим.

— Флаконам? Хранитель же просил всего один…

Я прищурилась и обвела князя взглядом.

— Просил может и один, но задабривал как будто на десять. Мне не сложно, а ему помощь лишней не будет. Ваше безвременье меня впечатлило, вот я и наварила впрок.

— Спасибо, что помогаешь, хотя и не обязана, — произнёс, а от теплоты в голосе сердце с ритма сбилось.

— Пустяки, — выдохнула, вернулась к столу.

Разлила остатки зелья по флаконам. Помыла посуду, расставила всё по местам, погасила кристаллы и повернулась к Александру — тот наблюдал с улыбкой.

— Хозяйственная, — не удержался от комментария.

— Вдруг придётся вернуться. Знаешь, как трудно отдирать присохшее зелье…

— Понятия не имею, — признался, перекладывая флаконы в сумку, между орешками и остатками угощений. Затем перекинул торбу через плечо и протянул мне руку. Собранный и спокойный.

На обратном пути ничего опасного не встретилось, а наш летающий пушистик спал возле входа, и вид у него был объевшийся. Кажется, фейри даже в размерах прибавил. Он вообще вверх взлетит?

— Чё? — котик открыл один глаз. — Вы уже беспорядок навели? Пора делать лапки?

— Вроде того, — отвечаю котику. — Ты случаем не переел? Летать хоть сможешь?

— Переел? — гора поднялась и на меня с удивлением уставилась. — А это как?

— Иногда я сам задаюсь вопросом, чем его чародеи кормили, — тихо говорит князь и обнимает меня за талию. Затем наши ноги отрываются от земли, и мы усаживаемся на спину котику. — Чую, что он большой, но насколько представить не получается.

— Большой? Нет, он — огромный!

— Я ещё расту! — проворчал котик, а потом разогнался и сиганул с крыши башни. Я подставила лицо ветру и заулыбалась во весь рот.

— Как же классно! — князь сжал пальцы в кулак, вынуждая котяру выровнять полёт и сбавить скорость. — Ты чего?

— Зелья надо довезти в целости и сохранности!

Довод! И возразить нечего. Хотя…

— А как зелья сдадим, тогда полетаем?

— Уже передумала грабить лес на трофеи? — нашёлся Сандр.

Вот же — хитрый какой.

— Трофеи — это святое! — а в душе жадность бодается с любопытством, азарт бегает вокруг и болеет за обе стороны.