Книга Мой герцог, я – не подарок!, страница 66 – Елена Княжина

Экипаж сбавил ход и медленно покатился по городской улице. Я с любопытством глазела в окно, то и дело дергая Галлею и закидывая вопросами.

— Четыре, – подсчитала я скульптуры женщин вокруг фонтана на площади. – И храма четыре. И сезона…

— Четыре, да, – сонным голосом согласилась принцесса. – Это статуи великих богинь: Сато, Верганы, Шарии и Триксет. Уже и урны избирательные выставили, посмотри-ка…

Я высунула голову из окна, чтобы с восторгом присвистнуть, отдав должное работе дизайнера. Сам фонтан иссушили, и теперь он изливал не воду, а пучки искр. У подножия каждой фигуры были выставлены гигантские бронзовые котелки, повязанные лентами. Рядом на земле примостились блюдца и кувшины, свечи, цветочные композиции, тканые коврики и пестрые банты…

Каждый «уголок поклонения» исполнили в разном стиле. Статуя Сато была выточена из прозрачного кристалла, напоминающего розовый кварц. Лицо женщины источало спокойствие и мудрость. Ее голову покрывал глубокий капюшон, а в руке богиня держала длинный посох.

На чаше гибкими змеями развевались зеленые ленты, а над самой «урной» кружил рой лавандовых лепестков. Чудеса… Или магия, да, она самая.

Следующей стояла Вергана – желтая, искрящая на свету, как леденец из жженого сахара. В ее изящной руке сверкал меч, выточенный из серебра, а у ног лежали букеты, собранные из фиолетовых звездочек.

Далее располагалась Шария – низкорослая обладательница пышных форм и золотой корзины с фруктами. Ее многослойное платье выточили из коричневого монолита с белыми прожилками.

Триксет была собрана из осколков мутно-белого горного хрусталя и издали напоминала Снежную королеву. Такой же холодный взгляд и искрящий шлейф. А над ее стеклянной чашей парили натуральные снежинки.

— Но «город пяти храмов», – напомнила я Галлее официальный перевод «Пьяни». – Почему статуй всего четыре?

— Ох и с темных же ты земель, Ализа… Когда-то их и было пять. У каждой богини имелся свой храм, мир считался общим, а сезоны шли друг за другом, – она указала на пустую вершину облупившейся скалы. – Но после Великой Ссоры Богинь все изменилось. А имя пятой давно уж стерлось с памятных страниц.

У избирательных чаш толпился народ. Горожане шептались со статуями, рылись в карманах, что-то бросали на блюдца.

— Что они кидают?

— Каждый жертвует то, чем богат, – Гала пожала плечами. – Хоть монету, хоть самолично взращенный кристалл, хоть добрый помысел, хоть каплю невинной крови… Мироздание само определяет ценность подношения и учитывает в общем зачете.

Я обратила внимание, что «избирательный коврик» желтой богини люди обходят стороной. Вспомнила, что участие Верганы в выборе сезонов номинальное. «Для галочки». Ей ведь вчера устраивали пышные проводы у Священной горы.

— Думаю, в этот раз победит Шария… Лето выдалось жарким, народ устал от войны. Люди хотят обогащения, покоя и плодородия, – вздыхала принцесса, провожая грустным взглядом розовую кварцевую фигуру. Высунувшись из окна, она прикрикнула: – Давайте поскорее, харпемейстер! Ректор нас ждет!

Все четыре харпии резво подпрыгнули и в полете перекинули экипаж на соседнюю широкую дорогу. Синхронно фыркнув, они помчали вперед, к скалам, уводя нас от избирательного фонтана и величавых статуй.

— Постой… Посто-о-ой! – простонала я, случайно обернувшись.