Книга Последний дракон Вирхарда, страница 82 – Антонина Штир, Бренда Горст

— Держитесь! — прорычала я наёмникам, но они, конечно, ничего не поняли.

Так быстро я не летала, наверное, никогда. Хотя достаточно было покинуть пределы столицы, чтобы чувствовать себя в безопасности, я мчалась, пока не выбилась из сил, и приземлилась в знакомом лесу. Уже светало, мы так и не легли этой ночью. И я снова осталась без платья.

Я легла на траву, дав возможность наёмникам слезть с моей спины. Адрес сразу же полез в сумку, которую умудрился не потерять в суматохе побега, и достал ещё одни штаны и рубашку. Снова не платье, но лучше такая одежда, чем никакой.

Приведя себя в порядок и перекусив (Адрес взял и еду с собой из трактира), мы легли на траве. Глаза слипались, словно веки намазали мёдом, но вначале я хотела узнать пророчество, ради которого мы чуть не сожгли библиотеку.

— Прочти, Адрес, — попросила наёмника.

Тот откашлялся, вынимая из-за пазухи драгоценную бумагу. Читал он выразительно и красиво, так что я заслушалась. Жаль только, что ничего не поняла в витиеватом стиле Аредамиуса.

«Когда эдельвейс красный, как кровь, расцветёт на Драконьей горе, когда создания тьмы поглотят три королевства, когда море закипит, как вода в котле, — тогда настанет ночь тёмной луны. Луна исчезнет, укрытая тенью, и мир погрузится во мрак. В эту ночь последняя драконица дохнёт своим пламенем на порождения хаоса, и рассыплются они прахом».

* * *

Король Ормеона со скучающим видом выслушивал посла от бездомных жителей соседней Рамеры. Он приходил сюда каждый день, как только рассвет занимался над морем, и всегда просил одного: приютить пострадавших в Гармтене. Король зевнул, прикрыв рот рукой: неужели этот безумец не понимает, что рамерцам здесь совсем не рады. Особенно если учесть, что возвращаться соседям некуда. Если, конечно, посол не врёт и на Рамеру действительно напали гракхи.

Его Величество помнил историю появления злобных тварей во время войны магов и волшебных созданий. Но он не верил в мифического дракона, якобы спалившего Заклятый лес и разрушившего естественный барьер между Рамерой и землями гракхов. Должно быть, в суматохе рамерцам показалось, что над лесом носился огромный крылатый ящер. Наверное, они сами выпустили гракхов, чтобы науськать их на Ормеон, но просчитались. Твари не поддаются контролю и никому не подчиняются.

— … мы можем временно пожить в домах простых горожан, во всяком случае, те из нас, кто, хм, победнее. Но уважаемых, знатных горожан, конечно, следует разместить во дворце, ведь они не могут выносить сырость, грязь и вонь бедных кварталов. Мы просим…

— Довольно, — поднял руку король Гамерон, останавливая посла. — Так мы ни к чему не придём. Я говорил уже не раз и могу сказать снова, что не могу пустить вас в Гармтен. Слишком много людей на ваших кораблях.

— Вы не сможете остаться в стороне, Ваше Величество, — вдруг сказал посол. — Гракхи придут сюда и сожрут всех. Я видел их вблизи: чёрные морды с жутким оскалом, красные языки, облизывающие добычу перед тем, как съесть, острые зубы, рвущие плоть. Они… съели мою дочь.

Голос его потух, а в серых глазах проступила боль. Он ещё хорошо держится, отметил про себя король. И всё-таки он не изменит решения: Ормеон не примет беженцев с Рамеры, несмотря на то, что они союзники.