Книга Фея для ректора, страница 123 – Ольга Райская

Девчонки остались что-то обсуждать, я же поднялась в свою комнату.

Вик мирно спал, раскинувшись на кровати в форме звезды. Рядом лежал Мурчало и щурил свои хитрые глазищи.

— Усыпил твоего, — доложил мне вестник. — Переживал сильно. Он, мужик хоть и крепкий, но нервы еще никого до добра не доводили. А ему нелегкий день предстоит.

Я кивнула. Кот махнул на меня лапой, словно говоря «разбирайтесь сами», и, как всегда, смылся. Ночь еще не закончилась. Раз выход найден, можно и отдохнуть. Я прилегла рядышком, долго смотрела на Вика, изучая мирные спокойные черты. Улыбалась, зная, что наша дочь будет его точной копией, и с уверенностью смотрела в завтрашний день.

Незаметно для себя все же уснула.

Маленькая Машкина корзиночка оказалась огромной корзинищей. Вик никак не мог взять в толк, для чего я беру с собой покрывало, но послушно, с видом обреченного на смерть, делал все, о чем я его просила.

Пикник у нас получился немногословный, скомканный. Есть не хотелось ни ему, ни мне. Мы просто сидели, прижавшись друг к другу, и наслаждались нашей близостью.

Сначала Вик пытался задавать вопросы, но потом перестал. Я лишь заверила его, что все у нас будет хорошо. А молчу… Молчу, потому что боюсь отпугнуть удачу. Конечно же, он не поверил, но и возражать не стал.

Когда я ловила его тоскливый взгляд, направленный к небу, внутри все переворачивалось. Мне становилось так грустно, так было его жаль, что хоть волком вой. Никогда и подумать не могла, что Полежаева может быть такой садисткой. Но секрет я хранила.

Когда же светило стало клониться за деревья, поднялся прохладный ветерок, и я зябко поежилась.

— Мне пора, Карина, — вздохнул Вик. — Будем прощаться. Я благодарю судьбу, что она так раскрасила последние дни моей жизни. Люблю тебя, девочка. Вспоминай обо мне иногда и не грусти.

Ох… Еще немного и разревусь ведь! Ей богу, разревусь! А мне нервничать противопоказано.

— Еще чего, — буркнула в ответ. — Прощаться он надумал. Ты, милый мой, теперь от меня не отделаешься ни на этом свете, ни на том. Так и знай!

— Что ты имеешь в виду, Карина? — насторожился он.

— Всего лишь то, что я отправляюсь с тобой на Совет! — заявила я.

— На Совет? — удивленно воскликнул Вик. И если весь день он со мной соглашался, исполняя все прихоти, то сейчас вдруг решил встать в позу. — Это решительно невозможно!

— Еще как возможно! — гнула свою линию я. — Если ты уйдешь к темным, то и я с тобой, но надеюсь, мы счастливо будем жить и на Итлане.

— Карина…

— Не возражай!

Он вздохнул, но все же взял меня за руку.

Так, рука об руку, мы и вошли в зал Совета. На нас все смотрели, но мне было абсолютно наплевать. Я любила, я горела, я жила и была счастлива. А свое счастье я не позволю забрать никому!

Мы встали в центре.

Стариканы взирали на меня с недоумением, некоторые — с вызовом, а Росс Фхшшак — с плохо скрываемой ненавистью, неприязнью и даже брезгливостью. Ага. Давай-давай, смотри, пока можешь! Кстати, кошка Стадионя сидела рядом с лордом и выглядела безучастной. Вряд ли ей нравилось все происходящее.

— Карина Летова, потрудитесь объяснить Совету, что вы делаете здесь, на внутреннем и очень важном заседании Совета? — спросил меня Муррлок Киссен.

В зал вошли мои подруги. Все четверо. Нет, пятеро. С ними шла еще одна женщина — человек, заменивший Уоррвику мать. С ними шла Войса. И настроена она была крайне серьезно. Любая мать готова встать на защиту своего ребенка, сколько бы лет ему ни было.