Книга 50 оттенков ассистента, страница 78 – Ксения О

Ещё скажите, жертва здесь она?

Меня охватывает такой гнев, что кровь кипит в венах, хочу все крушить. Вместе с тем, смотря на Фэна, ловлю дежавю, застывая. Мы в самолёте, тот же взгляд сияющих, плачущих за меня глаз. За меня! Я никогда не плачу. Пусть плачет за меня! Мне кажется, на его щеках и правда настоящие слезы, но где тут истина, не различить.

Рядом с Фэном испуганный Чень подаёт ему платок. Но тот никак не реагирует, только бросает быстрый взгляд на дверь. Я тоже. В зале полумрак, освещена хорошо только сцена, тени бегут от дверей. Отхожу к фуршету, понимаю, что это точно за мной. Не успеваю увернуться, как меня хватают.

Это не просто охрана. Время ускоряется до создания сверхновой. Это люди отца! Их много!

— Фэн, ты не можешь так поступить! — Кричу изо всех сил, пытаясь вырваться, пинаю в колено шпилькой первого. Но его место тут же занимает другой. Мне ничего не сделать против силы.

— Отпустите меня! Вы проклятые шавки. Прочь! — Отчаяние захватывает, перехожу на русский, не в силах вспомнить от потрясения ни слова на китайском.

Фэн

* * *

Я в оцепенении, не представлял себе, как это будет выглядеть. Гости в шоке. Хорошо, дед куда-то вышел, или я просто не заметил его, потому что не мог отвести взгляд от Алекс.

Это скандал международного масштаба, пожалуй, даже с похищением, но как это все объяснить, меня совсем сейчас не волнует.

Они тащат ее из зала такую хрупкую и такую злую.

Она кричит на русском. Хорошо, никто не понимает, кроме меня.

— Прочь! Фэн мой! Он мой, вы свиньи, отпустите меня! Фэн принадлежит мне!

Потом что-то, что я уже не могу перевести. Скорее всего, ничего хорошего.

— Фэн, ты не можешь так поступить! Ты принадлежишь мне! Мнееее! Ты мой!

Она брыкается, эти мужчины все подготовленные бойцы, все русские. Их человек шесть в черных костюмах. Она как диковинная птичка в их ручищах. Люди Петровского стараются быстрее, но не выходит. Видимо, приказ не причинить ей вреда. Спотыкаются то и дело о подол ее длинного платья.

— Он моооой! Фэн, я же люблю тебя! Ты разве не понимаешь?! — Кричит она так пронзительно-громко, что я желаю упасть на колени и молить ее вернуть. Но ничего не делаю, руки мои дрожат, я роняю коробочку с кольцом. Оно катится в середину зала, крутиться и застывает.

Они уже достигают дверей. Одинокая красная туфелька лежит на боку посередине зала.

Джина, желающая досмотреть представление до конца, выключает последний свет.

Зал на первом этаже, и панорамные окна позволяют увидеть нам крыльцо и парковку. Я делаю несколько неверных шагов к стеклу, за ним ледяной Шанхай под темным беззвездным небом. Удивительно, идёт снег! Такой тут редкий. Валит хлопьями. Покрыл совсем тонким, ещё прозрачным слоем плитку площади и машины.

Света на улице с лихвой хватает досмотреть картину до финала.

На парковке два черных джипа стоят прямо на проезжей части. Ее тащат чуть не волоком. Изящные босые ступни оставляют длинные полосы на снегу. Сердце северной красавицы застывает вместе с ночным Шанхаем. Оно охвачено метелью, чтобы никогда не растаять для меня. Алое платье мерцает и переливается на свету фонарей. Я переживаю, что у Алекс замёрзнут ножки и она может простыть. Непроизвольно сжимая руку в кулак. Злость от бессилия. Она всё ещё сопротивляется, кричит. Ветер и снег бьёт в лицо людей ее отца, они уже нетерпеливо открывают двери машин.