Онлайн книга «На ветру твоих желаний»
|
«Интересно ни Микеланджело Буонарроти ли тут постарался в своей так сказать второй жизни. Возможно меня не одну сюда забросило.» Между сплетений каменной громады висело темное беззвездное небо. Черные тучи скрыли все, кроме круглой, как шар, тусклой луны, время от времени поглаживая ее бока. Девушки тем временем, выбежав, расставили по периметру свечи, вышли вперёд в ряд, закружившись, скрывая наши приготовления. Хао Линь в шелковом белом ханьфу, таком простом, как само олицетворение благодетели, прошел и сел за низкий нефритовый столик, положив на него длинный гуцинь. Я завязала ему глаза черной шелковой повязкой. И отошла к выходу. Девушки побежали ко мне, словно упавшие с неба снежинки, закрывая меня от глаз. Напряженная ровная спина Линя, его тонкие пальцы на струнах, распущенные волосы, льющиеся с плеч. Простоту образа завершал его без вычурного исполнения инструмент. Пальцы его крылом бабочки коснулись шелковых струн. Первые глубокие ноты звучали гулко и трепетно, крепкими золотыми монетами наполняя сундук впечатлений, застывших в ожидании зрителей. «Ловите очередной переведенный на местный хит! Наверное, даже если вас закинет в параллельную вселенную, вы вспомните его.» Я даже не ожидала такого. Когда он запел на репетиции, не было так красиво. Его голос, такой простой и одновременно проникновенный, светлый, обнимающий теплом и ожиданием, разлился в воздухе, роняя волшебство: — Луч солнца золотого. Тьмы скрыла пелена, — он пропел это так медленно, вкрадчиво, не торопливо, пробуя на вкус каждое слово. Девушки разлетелось, оголяя мой образ в Алом ханьфу. Оно было таким же простым отражением его костюма. Он был светом, а я его тенью, окрашенной ярким закатом. Он молчал, пока я пела, отвечая ему нежно, с привкусом тоски в дрожащем голосе: — И между нами словно, вдруг выросла стена, — тихо, изящно он присоединился. Линь звучал опорой для моего более тонкого нежного тембра, занимающее верхнее положение, немыслимое без его поддержки: — Ночь пройдёт, наступит утро ясное. Знаю, счастье нас с тобой ждёт. Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная. Солнце взойдёт, Солнце взойдёт. За все время он не сбился, хоть играл с завязанными глазами. «Талантлив, что я могу сказать.» Гости замерли, явно не ожидая такого сложного представления. Лео Сюань не сводил с меня непроницаемого взгляда, темнотой проникал мне под кожу. Девушки подпевки тем временем распределились по три с каждой стороны и запели: — Аааааа! — но не в один момент, а догоняя друг друга, от чего присутствующие ощутили возвышение, поднятие градуса накала этой истории. Струны прощались с ними, соблюдая некий момент тишины, и опять наполнили сундуки впечатлений своим роскошным звучанием. Так трепетно Линь запел в темную пустоту ночи, повернув голову, будто слепой, хотел увидеть свой потерянный пламенный рассвет: — Петь птицы перестали. Свет звёзд коснулся крыш. Замолчал, давая мне продолжить. Я, делая несколько шагов вперед, все еще стоя за его спиной, посмотрела Сюаню прямо в глаза, было не по себе и не спорю, это было опасно. Принцесса вся аж заострилась. — В Чааас! Грусти и печаааали. Ты голос мой услышь. Струны опять возвысили подпевку наших помощниц. — Аааааа! Я присоединилась к ними, увеличивая высоту. Уже нежно смотря на Линя встала за его спину. Сорвала повязку с его глаз на самой высокой точке. |