Книга Предатель. Больше не твоя, страница 61 – Аелла Мэл

— З…зачем? — мой голос предательски дрожит, рука инстинктивно тянется к горлу.

— Хотел расставить все точки над i. Хочу, чтобы ты узнала, что между нами, — его глаза изучают моё лицо.

— Там… на лестнице… я… — начинаю лепетать, не в силах собраться с мыслями. Страх увольнения парализует.

— Ди, успокойся и стой на месте, — его голос становится мягче.

— Зачем? — продолжаю отступать, пока не упираюсь в стол.

— Вот за этим, — с лёгкой улыбкой произносит он, приближаясь. Его руки опускаются на стол по обе стороны от меня, заключая в ловушку. — Я тебе не нравлюсь?

— Что? — вскидываю голову, встречаясь с его тёмными глазами. Они словно затягивают меня в какой-то неведомый омут.

— А вот ты мне нравишься. Даже больше, чем нравишься. Ещё тогда, на лестнице, ты привлекла моё внимание — чистая, невинная, красивая и такая милая, — его рука поднимается, и костяшки пальцев нежно касаются моей щеки. — Я уже тогда готов был сделать всё, чтобы в этих глазах не было слёз. А эти губы… — его большой палец скользит по моей нижней губе. — В лифте я лишь воспользовался моментом, ведь с первого дня, как ты начала здесь работать, я хотел поцеловать тебя.

— Эмиль Муратович… — начинаю я, но он прерывает меня жестом.

— Тс-с-с, — его палец касается моих губ. — Просто Эмиль. Нам с тобой ещё жизнь вместе проживать, так что привыкай и называй меня по имени. Или можешь каким-нибудь ласковым словом — я не против, моя Ди.

Пытаюсь отстраниться, чувствуя, как внутри борются страх и желание.

— Нам нельзя… — произношу едва слышно.

— Кто это сказал? — его голос звучит почти нежно.

— Я говорю, — отвечаю с напускной уверенностью, хотя внутри всё дрожит.

— И что же ты говоришь?

— Что не хочу быть вашей игрушкой, — выпаливаю, глядя ему в глаза.

— Ди, я похож на человека, который будет играть с чувствами девушки? Откуда у тебя такое мнение обо мне? Я давал повод так думать?

— Хотите сказать, что не играете? — вскидываю подбородок. — И жениться собираетесь?

— Как только скажешь «да», сразу же, — улыбается, изучая моё лицо.

— Конечно… А ваша мама? Ей что скажете? Наиля…

— Наиля мне никто! Ты отлично знаешь моё отношение к ней. Это прихоть моей матери, но ей придётся согласиться с моим выбором. А мой выбор стоит передо мной, спорит, дрожит и отказывает мне в своей любви. Но я не из тех, кто примет такой ответ. Придётся, милая моя Ди, пересмотреть свой отказ.

— Принуждать будете?

— Почему же принуждать? Буду любовью, лаской и поцелуями убеждать, — шепчет, склоняясь ближе. Его нос касается моей щеки.

— Эмиль Муратович…

— Эмиль, просто Эмиль. Или можешь звать любимым — я не против.

— Мне нужно работать…

— Поцелуй — и ты свободна, — его дыхание обжигает губы. — Это твой пропуск.

— Это нечестно, — шепчу, едва касаясь его губ.

— На войне и в любви все средства хороши, разве нет?

Несколько мгновений мы стоим неподвижно. Я не решаюсь поцеловать его по-настоящему, а он не отступает, держит в своём плену.

— Я рад, что ты хочешь провести со мной больше времени… — его голос становится бархатным.

Зажмурившись, быстро целую его в щёку. В губы я пока не осмелюсь.

— Хитрюга, — тихо смеётся, прислоняясь ко лбу. — Но ладно, на первый раз и так сойдёт. Но в следующий раз…

Выпрямляется, убирает руки в карманы. В его глазах пляшут смешинки, на губах — улыбка. Такой красивый и такой опасный.