Книга Его строптивое счастье, страница 53 – Анна Мишина

— Лука, можешь нас оставить одних? — прошу мальчишку и он, посмотрев на сестру, все же выходит из комнаты.

Я присаживаюсь на край кровати мальчика, разглядываю Лику. Только сейчас понимаю, что Лука похож все же больше на отца. А вот Лика со своими светлыми глазками, видимо, больше похожа на свою маму.

— Я не хочу вам мешать, — заговариваю первой. — И ты не подумай, я не собираюсь у вас задерживаться. Ты хозяйка и мужчины твои, я не претендую на них, — кажется, я понимаю, что девчонка ревнует ко мне своих родных.

— Я хочу, чтобы ты уехала, — заявляет она, задрав нос, уверенно смотря на меня.

— Обещаю, завтра же я уеду, — говорю, а внутри все сворачивается в тугой узел от обиды. Не понимаю, что я не так сделала. Ведь у нас даже отношений нет с Максом, чтобы ревновать.

— Хорошо, — отвечает и, прошагав мимо меня, выходит из комнаты, оставив меня одну.

Немного посидев, понимаю, что выхода другого у меня нет.

Ужин проходит за болтовней детей. На удивление Лика улыбается и трещит без умолку. Почувствовала, что я не представляю угрозы для нее?

А после ужина, сославшись на плохое самочувствие, ушла в комнату. Легла. Во всем теле поселилась дикая слабость. Что со мной происходит?

Закрыла глаза и попыталась отвлечься. В итоге провалилась в тревожный сон.

Мне снится мама. Я вижу ее, но дойти до нее не могу. И зову во всю глотку, а она не слышит. Хотя и оборачивается, смотрит на меня. Но будто находится за толстым стеклом. Садится в свою машину и уезжает.

И я чувствую, что это ее последняя поездка. Та самая.

— Яра, — мужской голос врывается в мой сон. — Яра, проснись.

Открываю глаза, встречаясь с тревожным взглядом Максима. Он укладывает свою теплую ладонь на мой лоб.

— Температуры нет. Я думал, что у тебя жар и ты в бреду, — садится рядом на кровать и внимательно на меня смотрит.

— Мне приснился сон, — всхлипываю, усаживаясь.

— Это всего лишь сон, все хорошо, — подбирается ко мне ближе и прижимает меня к себе, а я обнимаю его и даю волю слезам. — Тише-тише, ну что ты, — его голос звучит так успокаивающе, так нежно, что от этого мне еще больше хочется плакать. — Что тебе приснилось? Кошмар?

— Мама. Мне приснилась мама. Я ее вижу, но не могу до нее докричаться. А она садится в машину, и я понимаю, что она больше не вернется. Как тогда. Я просила ее не уезжать, будто чувствовала что-то. Но ее вызвали на работу. И она сорвалась, хотя у нас был уговор и мы собирались погулять в парке, — говорю без остановки. — Но случилось несчастье. Какой-то лихач спровоцировал жуткую аварию. И она погибла, — выдала я и снова захлебнулась в слезах.

— Все хорошо. Слышишь? Это сон, — поглаживает меня по волосам и помогает улечься поудобнее. — Тебе нужно отдохнуть. Ты весь день на эмоциях, — говорит.

А мне сейчас не хочется быть одной. Если я попрошу его остаться, как это будет выглядеть? Но это дурацкая затея.

— Спасибо, — шмыгаю носом и вытираю глаза. — Я в норме. Правда. Извини, что разбудила.

— Точно? Все хорошо? — переспрашивает.

— Хорошо, Макс. Все хорошо, — натягиваю улыбку и укладываюсь удобнее.

— Тогда я пойду? — снова взгляд с сомнением на меня.

— Да, — киваю. Да, так будет лучше.

— Тогда спокойной ночи, — желает он и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Спокойной ночи, — говорю в тишину комнаты.