Книга Прошла любовь?, страница 54 – Галина Осень

«Притёрлись, сблизились», поняла Маша. Небольшой червячок ревности проник в сердце. Но она не стала демонстрировать недовольство. Окинула взглядом мужа и сына. Ромка почти догнал отца по росту. Не хватало только мужской крепости тела, но Ромке и лет-то всего пятнадцать. Шестнадцать приближается. Ещё заматереет.

Но сын и психологически уже чувствовал себя не мальчишкой-подростком, а молодым мужчиной. Они с отцом были удивительно похожи. Маша это остро почувствовала сейчас на крыльце горбольницы.

Искоса взглянула на мужа. Тот улыбался, но как-то неуверенно, напряжённо.

— Маш, поехали домой, — неожиданно выдал он без всякой подготовки. — Рабочие в доме закончили, остались работы на улице. Но там будут работать уже под твоим руководством.

— Что сейчас на улице делать, — проворчала Маша. — Зима.

— Ну, снега ещё почти нет, морозов тоже. Найдёте, чем заняться. Поехали, а?

Не умел Поливанов просить. Умел приказывать. Но сейчас в его тоне была даже не просьба — мольба! И Маша сдалась.

В самом деле, обиду можно носить годами, но это говорит только о том, что человек, на которого ты обижаешься, тебе не безразличен. От себя Маша не скрывала, что муж ей ещё как не безразличен. Она любила его и продолжает любить, несмотря ни на что.

При том, она же видела, что муж изменился. На самом деле сожалеет о своём предательстве. Пытается исправить. Тем более выяснилось, что Загребные оба спланировали эту атаку на их семью.

Конечно, это не отменяет факта измены, она была. Но…

Маша нашла в себе силы переступить обиду. Да, простила не до конца. Остались сомнения. Но теперь делом Тимофея было доказать ей, что Маша не ошиблась, поверив мужу.

Тимофей с Ромкой стояли перед ней и терпеливо ожидали решения. Положительного, как поняла по их настрою Маша. Она улыбнулась Ромке, принимая от него букет и сдержанно кивнула мужу:

— Поехали, хочу посмотреть, что там изменилось.

— Там всё в порядке. Машунь! Нет никаких следов чужого присутствия, — он даже побоялся вслух произнести имя бывшей любовницы.

Но Маша поняла и обрадовалась, что не встретит в доме неприятных напоминаний. Тимофей засуетился, открывая ей дверь машины и, сев за руль широко улыбнулся:

— Спасибо, Машунь! Ты не пожалеешь!

Прошло два года

— Ой, ой! Куда же ты, моя крошечка?!

Голос свекрови донесся из сада сквозь открытое окно. Маша обеспокоенно выглянула. Полинка, которая на втором году жизни уже успешно осваивала окружающее пространство, освободилась от бабушкиной опеки и бежала по дорожке к задней калитке огорода.

— Полюшка! Поля! — голосила свекровь, грузно семеня за внучкой.

На крик от калитки поднял голову Илья. Свёкор собирался на рыбалку. На заднем дворе у него была сарайка для снастей. Увидев внучку, расплылся в улыбке, присел, раскидывая руки.

— Иди ко мне, беглянка! Убежала от бабули?

— Дя!

Нисколько не страшась сурового на вид деда, влетела к нему на руки и начала показывать, куда ей надо. Ясно куда: на мелкую речушку, что протекала за огородом и служила чертой, отделяющей город от области. Маша улыбнулась, глядя на эту картину. Свёкры любили и баловали внучку безмерно.

Сзади незаметно подошёл Тимофей. Обнял, поцеловал за ухом.

— Спасибо, родная, за Полинку. Она, как лучик, светит нам всем.

— Да. Полинка — солнышко.