Книга Пособие обольщения от умной дуры, страница 39 – Галина Кор

Большой город и новые обстоятельства, словно лепят из меня другого, улучшенного человека. Делают мягче, терпимее, внимательнее к окружающим… и это чертовски злит, бесит и выводит из равновесия. Но взорваться и снести всё к ебеням не могу, потому что малейшая осечка — и всё, я вылечу и из большого города, и просру новые возможности, и никто не даст мне более никаких гарантий на светлое будущее. Я слишком много поставил на кон и не могу позволить, чтобы неконтролируемый гнев все обнулил.

Маша без умолку тарахтит, рассказывает страшную историю падения её подружки на скользком полу институтского коридора. На третьей минуте её болтовни внутри меня подает голос псих, у которого голова лопается от потока информации, а вместе с головой — и терпение.

— Маша, помолчи, — просьба получается уж больной спокойной, для этого мне приходится приложить массу усилий.

Едем до больницы молча. Не вижу смысла что-то выяснять при водителе, информация может быть слишком взрывоопасной, неизвестно, что просто Мария могла прихватить, уходя из моего дома.

Машина останавливается.

— Спасибо, что подвезли, — оживает Маша, собираясь выскочить из авто, — я пакетики заберу быстренько.

— Женя тебя проводит, — перевожу на нее взгляд. Водитель выскакивает из машины и идёт к багажнику за пакетами.

— Ой, да не надо! Я и так задерживаю вас. У вас, наверное, дел «непочатый край». Студенты, пенсионеры, бюджетники… электорат сложный, энергозатратный… без особых гарантий на результат. Поэтому, только упорная работа способна воплотить ваши мечты о депутатстве в реальность, а я уж как-нибудь сама справлюсь.

— Я сказал, водитель тебе поможет, — давлю и взглядом, и голосом. Ее попытка заболтать, уже порядком поднадоела, — и вернет тебя в машину. У нас есть неоконченный разговор, Маша…

— Вы обижаетесь, да? На те мои слова, что не проголосую… Не обижайтесь, — кадет свою руку на мою. Успокаивает, будто ребенка малого, — я сказала это с горяча. Скажу вам по секрету, — чуть наклоняется, будто собирается сказать что-то тайное, предназначенное только для моих ушей, — я вообще на выборы не собиралась идти. Теперь, клянусь, — говорит громко, положа руку на сердце, — обязательно пойду и проголосую исключительно за вас.

— Прямо камень с души, — стебусь с ее детской непосредственности. Маша улыбается в ответ, но стоит мне продолжить фразу, как улыбка медленно съезжает, — но разговор будет совсем не об этом…

Тут открывается дверь, Женя ждет, пока Маша выйдет. Она медлит. А потом не спеша, будто в замедленной съемке, выходит из машины. Бросает на меня взгляд, в нем столько непонимания, попытки предугадать ход дальнейшего разговора… а потом появляется тревога и страх. Этот страх, как бальзам для меня. Он тонким шлейфом простилается от Маши и тянется прямо в мою чёрную душу, которая засасывает его, подпитываясь этими эмоциями.

Сейчас они отсутствуют дольше… уже двадцать одну минуту, не критично, но я начинаю нервничать. Рисую в фантазиях, как Маша убегает от водителя, прячется, пытается скрыться, чтобы не вернуться снова в машину ко мне. Внутри меня рычит и скалится зверь, он рвет и мечет, по его оскаленным клыкам течет бешеная слюна. «Разорвать!», — требует он.

Но стоит мне увидеть, как Маша в сопровождении Жени выходит из больницы, зверь тут же сдувается. Он разочарован. Ему требовался экшен, погоня за убегающей жертвой… а покорно исполняющая все мои требования Маша его не устраивает. Так ему скучно, нет того бурного выплеска энергии, необходимой для его подпитки.