Онлайн книга «Хочу влюбиться...»
|
— Какая ты у меня нетерпеливая, — улыбаясь мне в губы шепчет мой муж. — Двигайся уже, а то быстро окажешься снизу… И он двигается. Обхватываю его руками за плечи и впиваюсь в них, ему повезло, что у меня ногти короткие, а то б ходил исполосованный… Чувствую, как увеличивается член внутри меня, ещё пару толчков и вот он — экстаз… Кайф, в чистом виде. Тяжело дышим. Давид перекатывается и ложится рядом. — Сонь, я переживаю, что придавлю вас, а ты меня тянешь на себя. — Тебе же врач сказал, что у меня на животе железные мышцы, и дети, как в коконе. Ловким движением сажусь на него сверху. И руками глажу его пресс, перехожу к груди. Наклоняюсь и целую поочередно его соски. Солененький… — Сонь, ты уже горячая. Пойдем домой. Одиннадцатый час, скоро солнце будет печь. Перегрев вреден. Пошли. — Ну, пошли. Ты обещал, не быть занудой. — Это не занудство, а забота, — и пальчик указательный так вверх — оп…, типа, чувствуешь разницу. — Как я без тебя жила? — вообще это был вопрос риторический и ответа не требовал. — Смею предположить, что хреново…, - и потащил меня в дом. На удивление за эти несколько месяцев, что мы вместе, у нас в бытовом плане все просто шикарно. Не было никаких притирок, как-то так получается, что каждый делает, как и делал до…, а другого это устраивает. Вот, если Бог реально создает каждой твари, как говорится по паре, то это — моя пара. Правда опоздал лет на двадцать… Интересно, если б Игорёк не положил на меня свой продуманный глаз, и я б продолжала жить у родителей, семья Давида переехали, когда мне было лет двадцать пять, может у нас бы все сложилось ещё тогда? Но имеем, что имеем… Весь Кармель-Бей застроен чудными домами. Он был основан в 1902, а в 1906, после землетрясения в Сан-Франциско, сюда перебралась вся богема: художники, музыканты, фотографы, писатели и другие представители творческих профессий, благодаря которым Кармель превратился в своего рода арт-столицу Калифорнии. Поэтому простых и скучных домов старой постройки вы не увидите. Вот и наше творение, заставляет меня каждый раз улыбаться. Зашли в дом, и я пошла в душ, смыть песок и художества Давида, которые вытекали из меня. Когда я уже вышла, Давид сидел в гостиной на полу. Там безумно мягкий белый ковер возле камина. Вот спрашивается на кой в доме на берегу океана камин, да ещё и с ковром, а на самом деле — прикольно. Уселись и сидим, смотрим на огонь. Я не знаю, как и что он там открывает, но огонь горит, а возле камина не жарко, говорит, что огнеупорное стекло принимает всю температуру на себя, и чего-то там ещё… Долго спокойно я сидеть не смогла. Перелезла к нему на колени. — А тебе не кажется, что пора прекращать ходить голяком? — спрашиваю у него. — А то, скоро дети приедут, а мы вроде не семья нудистов? — А прикинь, так по Лондону пройти? — Слушай, а тогда, в начале нашей интимной жизни, ты специально труселя не одевал, или ты их и не носил, а сейчас хоть носишь, а то я как-то этот момент пропускаю. Штаны, шорты и оп… уже голый… — Одеваю, конечно, иногда, но могу и забыть… Это ж не носки… — Это, прямо аргументище. А если штаны порвутся, а там сразу… все дела. — Теперь точно буду. Дай я тебя поцелую. — Этому я завсегда рада… Ну, дело поцелуями не собиралось заканчиваться, если бы не… |